— А что?

— Нет, ничего.

— Все о Валере пекутся. Женька мне сейчас втык сделал.

— Пятница? Ему по штату положено. Он за это свой купон стрижет…

Казалось, Ярцев хотел что-то еще сказать, да сдержался.

— Вы сказали: дело есть. Какое? — Славе пора было отправляться домой, не вечно же стоять у ночного гастронома.

— Вот что, Слава. Если хочешь заработать — подъезжай послезавтра в десять к аэропорту.

— А что делать?

— Заранее говорить — примета дурная. Запомнил? Так подмастырь рейс, чтобы в десять быть в аэропорту. Не пожалеешь. Найдешь меня в кафе, на втором этаже.

Ярцев протянул жесткую сухую ладонь.

— И вот еще… болтать об этом не надо. Особенно Сергачеву. Он парень свой, только разный. Ясно?

— Ясно, — ответил Слава. Хоть ему ничего не было ясно. — В десять, в кафе аэропорта.

Заместитель начальника управления по таксомоторным перевозкам Михаил Степанович Лариков походил на стареющего борца. Венчик рыжеватых волос опоясывал просторную светло-бурую лысину. Черный широкий галстук выползал из-под крахмального воротничка, взбирался на высокий рыхлый живот, где и замирал, чуть подрагивая в момент, когда в кабинете звучал хрипловатый бас Михаила Степановича.

Совещание было посвящено подготовке к зиме и сейчас упиралось в несговорчивость директора второго таксопарка Абрамцева. Тому не нужны были лишние статьи в накладных расходах: он прекрасно обходился своей котельной, без городской, которую ему предлагали подключить…

— Не экономь на спичках, Борис, — советовал Лариков. — Ты хозяйственник. Застолби их мощности: сейчас не пригодится, потом пригодится.

— С моими темпами строительства эти мощности не скоро пригодятся, — оборонялся Абрамцев.

— И все же подключайся ты, Борис Григорьевич, подключайся, — устало произнес Лариков. Ему надоело уговаривать директора второго парка, и, судя по тону, он сейчас просто, прикажет — и дело с концом. — Предложи я такое Тарутину, руками и ногами ухватится. Верно, Андрей Александрович?

Тарутин молчал, разглядывая изящные макеты легковых автомобилей на полированной тумбе. Гордость Ларикова. Где он только их не доставал. Последнюю, американскую «барракуду», привез из Польши. Все деньги на это тратил…

— Не упустил бы, не упустил, — переждав, произнес Лариков.

— Ну так и передайте Тарутину, — вздохнул Абрамцев.

Он знал, что ему все равно навяжут эту чертову городскую котельную. И еще заставят возить для нее топливо. Видно, управление было в этом заинтересовано, не иначе.

— Ты, Боря, лучше покажи товарищам, какие плафоны для «Волги» изготовляешь. — Лариков пытался смягчить обстановку. — Похвастай, Боря.

Абрамцев поднял с пола потертый портфель, достал разноцветные пластмассовые квадратики и пустил их по рукам. А сам сидел довольный и гордый.

— Покупные! — категорически заключил директор первого парка Маркин, худой, желчный человек.

— А где «Маде ин СССР»? Где? То-то! — подковырнул Абрамцев.

— Самоделка, — согласился Маркин.

Мусатов одобрительно похлопал Абрамцева по колену.

— Надоело! — вздохнул Абрамцев. — Как стукнут в зад, неделю машина простаивает… Пришел ко мне один, говорит, могу изготовить пресс-форму.

— А материал? — спросил Маркин.

— Отходы. По безналичному. Директор завода пластмасс знакомый. Две машины ему отремонтировал.

— За сколько же вы будете продавать нам свои плафоны? — проговорил Тарутин.

— Кажется, три рубля сорок пять копеек комплект. Еще нет окончательной калькуляции.

— Побойся бога, Боря! Кусок оргстекла. В магазине не больше рубля! — воскликнул кто-то.

— Видел ты их в магазине. — Абрамцев спрятал цветные квадратики в портфель. — Между прочим, у меня есть уже заявки от исполкомовского гаража и от «Скорой помощи». Пронюхали.

— Долго ли! Погоди, автолюбители пронюхают, — Лариков отодвинул кресло, встал. Это за столом он казался крупным. Про таких говорят: поперек себя шире. — Доходы ждут тебя, Абрамцев, великие, — хмуро произнес Лариков. — Так что возьми на себя котельную, не прогадаешь. И больше к этому возвращаться не будем.

Абрамцев ткнул ногой в портфель.

— Что я, лично для себя эти плафоны изготовлять собираюсь? Крутишься-крутишься, а на тебя еще больше наваливают.