У сверкающего белым лаком «Москвича», что стоял без номерных знаков в самом конце забора, явно назревала торговая сделка. Парень в ярком свитере равнодушно покачивал на пальце цепочку с ключами. Казалось, он не обращал внимания на топтавшихся вокруг автомобиля мужчину и женщину.

Мужчина что-то шепнул женщине. Та уважительно посмотрела на четкий, не сглаженный асфальтом рисунок протектора на колесе.

— Сколько прошла? — громко спросил мужчина парня.

— Десять тысяч с копейками, — бросил парень, не глядя на покупателя. Он держал марку — не «лохматку» продает, вещь!

Услышав цифру, названную молодым человеком, проходивший мимо Шкляр остановился.

— Почти новая, — неуверенно произнесла женщина.

— Почти, — переговорил мужчина. — Новая и есть. Для «Москвича» десять тысяч, что мне улицу перейти.

Парень молчал. Что ему мельтешить? Раз покупатель понимает толк в автомобилях, пусть смотрит. На то и глаза!

— Кость, — произнесла женщина, — сядь. Порули, а?

Мужчина еще раз обошел автомобиль.

— Ну… а если честно? Сколько прошла? — проговорил он свойским тоном, мол, не дурак, понимаю, что к чему.

— Что ты, отец? — снисходительно бросил парень, не переставая покачивать ключами. — Возраст-то у нее какой? Год и месяц. Думать надо. Что я, реактивный? Кто же больше накрутит за такой срок?

Мужчина понимающе кивнул и укоризненно посмотрел на женщину — заставляешь задавать глупые вопросы. Не женское это дело. Помолчи.

— А двигатель как? — обернулся он к парню.

— Покупать будете? Или только спрашивать? — Парень соизволил повернуть к ним свое полное красивое лицо.

— Делать нам нечего? — обиделась женщина. — Не иголку берем, верно?

— Лады! — Парень влез в автомобиль и включил двигатель.

Мужчина замер, прислушиваясь. Попросил поднять капот. Растерянно посмотрел внутрь, потрогал что-то…

— И сколько же вы хотите? — наконец спросил он отважно.

Парень назвал цифру, значительно превышающую магазинную стоимость нового автомобиля.

— А комиссионные пополам, — добавил он и выключил двигатель.

Женщина вздохнула и погладила кузов крепкой ладонью деревенской жительницы.

— А если сладить? — сказала она, ласково улыбаясь парню.

— Новый аппарат! В экспортном исполнении! Его в Швецию отправляли…

— Чеож не отправили-то? — подковырнула женщина.

— «Чеож-чеож»… Подголовники забыли на кресло поставить. И всю партию завернули… Ладно. Сотню сброшу. И все… Деньги нужны позарез. Кооператив строю.

— У каждого свое, — сочувственно произнес мужчина. — В наших-то дергарях «Москвичок» только и тянет. Мне «Жигуль» и даром не нужон. Садится на брюхо. А «Москвич» ничего, вылазит, язви его, — все оживлялся мужчина. — Ну так чо? Прокатимся?

— Сами за руль или мне? — Парень спокойно улыбался. Что ему волноваться? Он за свой товар не покраснеет.

— Вначале ты, — решил мужчина и приказал жене: — Садись!

Тут-то и наступило мгновение, которого Максим Макарович ждал со сладким замиранием в сердце. Он шагнул к автомобилю и положил руку на белое крыло.

— Сколько прошла? Тысяч восемьдесят? Или сто? — спросил он у женщины.

— Прям! — обиделась женщина. — Новая! Не видите? Глаза застило.

— Какая новая? Эта? Ха-ха! Битая-перебитая.

Женщина с ненавистью оглядела длинную фигуру Шкляра и поправила платок.

— Ходи-ходи… «Битая». Лезут всякие.

— Ваше дело. Если денег не жалко.

Шкляр медленно побрел от машины. Женщина приоткрыла дверь и поставила ногу на пол, застеленный чистым голубым ковриком.

— Очки бы надел! — крикнула она в спину Шкляра. — Слышь, Костя? Этот-то… Битая-перебитая, говорит…. Эй! Дяденька! Где, интересно, она битая?

— Да везде! — Шкляр остановился и покачал головой. — Везде! Места живого нет.

Стекло со стороны водителя опустилось, и наружу высунулось пухлое лицо парня.

— Дома не с кем ругаться, да? А то свезу тебя на кладбище — ругайся сколько влезет. Ходят тут всякие!

— Я и говорю, — подхватила женщина.