— Как вы меня нашли? Я не оставляю клиентам свой адрес.

— Находить нужных людей — моя работа, мистер Дрейтон. Точно так же, как находить вещи — ваша.

— Вы сыщик?

— В некотором роде.

— Чьи интересы вы представляете?

— Этого я сказать не могу. Мой работодатель не любит огласки.

Ричард уже оправился от первого замешательства и сделал попытку надавить на незваного гостя:

— Я не возьмусь за работу, пока не получу всю необходимую мне информацию. И мой первый вопрос — кто заказчик?

— Возьметесь, — голос Крабба оставался спокойным. Великан лишь чуть-чуть пошевелил плечами, но огонек свечи на камине заметался и затрепетал, как будто перед ним распахнули окно. — У меня очень мало времени, мистер Дрейтон, и я слишком спешу перейти к сути моей миссии, чтобы запугивать вас по всем правилам. Поэтому буду краток. Вам достаточно знать, что человек, пославший меня, вполне могуществен, чтобы уничтожить не только вас, но и саму память о вас. Никто в Лондоне не посмеет даже вспомнить ваше имя. И это не будет стоить ему ни малейших усилий.

Ричард не без оснований считал себя смелым человеком. Ему приходилось бывать в опасных передрягах и принимать участие в рискованных предприятиях. Но слова этого человека и равнодушная уверенность, с которой они были произнесены, заставили его волноваться. Беспокоила не столько угроза расправы, сколько то пристальное внимание, которое неведомая могущественная особа могла сфокусировать на его персоне. Разоблачения своей тайны — вот чего по-настоящему страшился мастер Пустельга. Если кому-нибудь станет известно о соколе — тогда он точно не жилец, такой артефакт — слишком привлекательная добыча.

— Надеюсь, я ответил на ваш первый вопрос достаточно подробно? — без тени усмешки спросил Крабб.

— Более чем, — саркастически ответил Ричард. — Могу я узнать, почему вы обратились именно ко мне?

— Вы лучший специалист в своем деле. Мой наниматель уже некоторое время наблюдает за вашей деятельностью и имел возможность в этом убедиться. Могу вас заверить, что наша встреча была неизбежна — люди, подобные вам, рано или поздно попадают в поле зрения моего патрона. И лично для вас — большая удача начать знакомство с большой услуги этому человеку.

Эти слова, как и почти все сказанное ранее, прозвучали откровенной угрозой. Ричард лихорадочно размышлял о том, кем бы мог быть загадочный патрон Крабба. Это точно не аристократ и не член правительства — первые с ходу стараются ошеломить суммой гонорара, вторые давят на патриотизм. Скотланд-Ярд? Но полиция обычно не играет в загадки и сразу размахивает значками. Кроме того, ни один полицейский инспектор, с которым доводилось общаться Ричарду, не угрожал «уничтожить саму память» о нем. Иностранный агент? С ними Ричард никогда дел не имел, но в его представлении они должны были действовать более тонко.

Оставался многочисленный и тысячеликий преступный мир Лондона. Скорее всего, скромной персоной мастера Пустельги заинтересовался кто-то из «ночных правителей» города.

— Почему вы избрали такой… нестандартный способ знакомства? — спросил Ричард, имея в виду непрошеное вторжение в свое жилище.

— О, это не из любви к дешевым эффектам, уверяю вас. Причины просты. Во-первых, срочность дела не позволяла медлить в ожидании урочного часа, и я решил навестить вас дома. А во-вторых, не хотелось привлекать внимание к своей, мягко говоря, заметной персоне, расхаживая по улице в ожидании вашего возвращения.

На взгляд Ричарда, доводы были так себе. К тому же мистер Крабб не потрудился придать своему тону даже малейшего оттенка сожаления. Но это уже не имело значения. Сыщик понимал, что вариантов у него не много. И хотя в висках уже зарождалось тихое гудение — предвестник скорой головной боли, которой он расплачивался за интенсивное использование сокола, он сказал:

— Хорошо. Чем могу быть полезен?

Крабб положил котелок на стол, словно только сейчас принял решение остаться и продолжить беседу.

— Вы должны найти похищенную сегодня у моего нанимателя вещь.

— Вам известны мои условия?

— Да, если за последнюю неделю они не изменились.

— Не изменились. Мне нужно детальное описание предмета, а желательно его изображение — литография, рисунок, дагеротип. И что-нибудь, с чем предмет соприкасался. Или кто-нибудь. Вы держали его в руках?

— Нет. Насколько мне известно, за последние тридцать лет к нему прикасался только хозяин. И, конечно, сегодняшний вор.