Шрифт:
— Вы, конечно, ничего не сказали бывшим коллегам? — предположил Ричард. — Иначе бы ее отобрали.
— Разумеется.
— А как эта перчатка поможет вам найти убийцу? У вас есть на примете кто-то, на кого можно ее примерить, как туфельку на Золушку?
— К сожалению, такой кандидатуры пока нет, — спокойно ответил Эдуард. — И поэтому для меня перчатка пока бесполезна. Но вам она может помочь.
— Как? — изумленно воскликнул Ричард. — Я же не умею искать людей!
Эдуард посмотрел прямо в глаза другу и твердо сказал:
— Зато мастер Пустельга великолепно справляется с поисками пропавших предметов. Найдите для меня вторую перчатку, и мы поймаем Джека Потрошителя!
Глава 4
Элизабет Лидгейт, юная особа, обычно сочетавшая в себе в равной степени столь ценимые в обществе красоту и веселый нрав, была нынче настолько несчастна, насколько может быть несчастной восемнадцатилетняя барышня, внезапно уведомленная о скором браке с ненавистным стариком.
Лизи заперлась в комнате и прорыдала в подушку целый день напролет, задаваясь вопросом: сколько горестей и невзгод способно выдержать девичье сердце, прежде чем зачерствеет под безжалостными ударами судьбы? Лишь к вечеру, рассудив, что, страдая за закрытой дверью, она ничего не добьется, Лизи спустилась в гостиную, чтобы выпить чаю вместе со своими опекунами — мистером и миссис Поулсон.
Между грушевой шарлоткой и нежнейшим молочным пудингом тетушка Аббигайл, чьим неусыпным заботам и была обязана Лизи скорым замужеством, заметила, как ни в чем ни бывало продолжив прерванную утром беседу:
— Мистер Рэтмол, между прочим, чудесно играет в волан и ежедневно поддерживает физическую форму длительными прогулками на природе. Вы бы могли чудесно провести время на пикнике в будущее воскресенье и свести более близкое знакомство…
— Оставьте, тетя! — с неприличной резкостью оборвала ее Элизабет. — Довольно того, что вы решили мою участь, не считаясь с моими чувствами. Не хватало еще, чтобы я появилась на воскресном пикнике в обществе этого старика. Уж будьте уверены, я не дам ему ни малейшего аванса. Пусть знает, что он женился на мне против воли!
— Что ты такое говоришь, милая! — Тетя Абби всплеснула руками. — Мистер Рэтмол вовсе не старик, ему всего-то тридцать шесть!
Лизи немного картинно подкатила голубые глазки.
— Вот именно, тетя! — заключила она, словно миссис Поулсон своими словами подтвердила ее наихудшие предположения. — Он вдвое старше меня, и нос у него красный, как у грузчика с пристани.
Здесь в беседу решил вмешаться дядюшка Гровер.
— Ты еще совсем дитя, Лизи, — сказал он, пряча укор под своей обычной мягкостью. — А между тем барышне в твоем возрасте уже давно пора повзрослеть и вместо того, чтобы выписывать из Парижа очередное сочинение месье Буссенара, посмотреть на мир через призму матримониальных стратегий.
— Вот еще! — совсем уж неприлично дернула плечиком Лизи.
Тетя Абби тяжело вздохнула.
— Мистер Рэтмол — прекрасная партия для такого дичка, как ты, милая, — продолжал невозмутимо дядя, будто и не заметил вызывающего жеста любимой племянницы. — С положением, связями и хорошим местом в министерстве сельского хозяйства. А дом? Ты видела его дом в Мэрилебоне?
— Ах, дядя! О чем вы толкуете?! Вам бы только связи да положение! А до моих страданий вам вовсе нет никакого дела.
Спускаясь к столу, Лизи имела план разрыдаться на глазах у мягкосердечных опекунов и тем самым повлиять на их неожиданно твердое решение выдать ее замуж. Но сейчас, распалившись в споре, она забыла о слезах.
— Этот ваш мистер Рэтмол зануда и скупердяй! — выпалила она, раскрасневшись. — Настоящий Скрудж!
— С чего ты взяла, что он скупердяй?
— Подслушала в прошлую субботу у Бриджесов. После ужина он рассказывал джентльменам из казначейства, этим «состоятельным кротам», что подсчитал, во сколько ему обойдется жена! Представляете? Он уже подсчитал!
— Это, дитя мое, говорит о бережливости! — заключила тетя. — С таким мужем всегда будешь в достатке!
— И настоящая леди не должна компрометировать себя подслушиванием, — добавил дядя.
— А еще он все время бормочет цифры, когда думает, что его не слышат. «Пятью пять — двадцать пять, пятью восемь — сорок…», — передразнила Лизи. — Ужас! Я лучше умру!
Сейчас был наилучший момент, чтобы претворить в жизнь свой хитроумный план, но, как назло, Лизи не могла выдавить из себя ни слезинки.