Странная это, конечно, была картина. В перерыве рабочие играли в домино. Освальд читал книгу. «Забивать козла» так и не научился. Он вполне ладил с товарищами по цеху. Только однажды подрался, и стало ясно, как легко он теряет внешнее спокойствие. Он охотно ходил в кино и театры, смотрел мотогонки на стадионе «Динамо». Заглядывал в кафе «Весна», булочную № 48, закусочную-автомат и гастроном на площади Победы. Любил танцы. Товарищи по цеху брали его на охоту.

«На охоте на уток мне с Освальдом довелось быть дважды в одной компании, — вспоминал инженер-конструктор Евсей Лившиц. — Помню, как спали на полу в деревенской хате где-то на Вишневском озере. Освальд не отличался особым умением в стрельбе по уткам, хотя и хвастался этим. У него в значительной-степени получалось освоение великого и могучего русского языка, особенно в части ненормативной лексики… А вообще-то он производил впечатление честного и порядочного молодого человека, не способного на плохие поступки…»

В архиве КГБ Белоруссии хранятся толстые папки, которые все еще не рассекречены. Это подробные, поминутные отчеты о том, чем именно занимался Освальд, дословные записи его разговоров. Надо понимать, установленная в его квартире аппаратура прослушивания никогда не выключалась… И рядом с ним постоянно находились доверенные лица госбезопасности. Чекисты никогда не выпускали его из поля зрения. Судя по всему, Освальда до последнего подозревали в двойной игре.

Если бы Освальда считали пригодным для вербовки, если бы КГБ связывал с ним далеко идущие планы, его бы не на завод устроили, а поселили на конспиративной квартире под чужим именем. И никто бы в Минске его не знал…

На самом деле белорусских чекистов не покидала уверенность в том, что американец — агент ЦРУ. В отличие от Екатерины Алексеевны Фурцевой они Освальду не верили. Как только он разочаровался в советском образе жизни и захотел уехать, с ним с радостью расстались.

Марина не хотела уезжать в Америку. Они ссорились. В Освальде проснулся его бурный темперамент. Микрофоны, установленные оперативно-техническим управлением КГБ, фиксировали выяснение отношений между супругами на повышенных тонах. И все-таки Марина не захотела оставаться одна с маленьким ребенком. Освальд сохранял американское гражданство, поскольку отказался от него только декларативно. Он имел право на ссуду для возвращения на родину. А его жене и ребенку понадобились въездные визы. Их выдал работавший в консульстве Джек Мэтлок, будущий посол Соединенных Штатов в Москве. 1 июня 1962 года Освальд покинул Советский Союз.

На родине он тоже не сумел устроиться. Странник между двумя мирами, он везде чувствовал себя чужим и ненужным. Да и семейная жизнь не удалась. Периодически Освальд писал в консульский отдел советского посольства в Вашингтоне, жаловался на свою жизнь. Время, проведенное в Минске, казалось счастливым и беззаботным. Он обзавелся винтовкой, которая придавала ему уверенности. В следующем году он убил президента Соединенных Штатов Джона Кеннеди.

Недостатка в версиях — почему он это сделал, в том числе самых фантастических, нет. Но версию убийцы-одиночки опровергнуть пока что никому не удалось. Убийцами не рождаются. Молодой веселый парень, ученик слесаря на радиозаводе, конечно же не был преступником, поэтому все, кто его знали в Минске, и не верят, что это он сделал. Хотя некоторые его поступки, начиная с попытки самоубийства, свидетельствуют о странности его натуры, о страстях, бушующих в его душе, о внутренней агрессии, которая рано или поздно должна была выплеснуться.

Но он не успел ни дать показания, ни побывать в руках психоаналитиков. Так что история убийства Кеннеди оставляет широкий простор для фантазии. А теперь, наверное, слишком поздно. Реального Ли Харви Освальда уже словно и не существовало. Есть множество литературных и кинообразов, степень достоверности которых зависит от мастерства и осведомленности автора.

Впрочем, один вопрос остается. Если бы Екатерина Алексеевна Фурцева не дала волю своим чувствам и не разрешила Освальду остаться в Советском Союзе, как это повлияло бы на его судьбу? Стал бы он убийцей американского президента?

С 20 января по 6 февраля 1960 года в Индии и Непале находилась большая советская делегация. В нее входили Ворошилов, Фурцева и Фрол Романович Козлов, член президиума ЦК и первый заместитель председателя Совета министров. Формально Ворошилов был главой делегации, фактически — Козлов, которого Хрущев перевел из Ленинграда и сделал своей правой рукой.

Девятого февраля, через два дня после возвращения делегации, на президиуме ЦК обсуждали итоги поездки. В протокол записали ритуальную формулу:

«Одобрить работу, проведенную делегацией в составе тт. Ворошилова, Козлова и Фурцевой во время пребывания в Индии и Непале, и считать результаты поездки полезными».

На самом деле обсуждение было не таким гладким. Фрол Козлов сообщил, что по вине Ворошилова были «недоразумения». Фурцева уточнила:

— Когда вышли из всемирно известного мавзолея Тадж-Махал в индийском городе Агре, недовольный Климент Ефремович плюнул. А индийцы кинохронику выпустили.

Сопровождавший делегацию первый заместитель министра иностранных дел Василий Васильевич Кузнецов, терпеливейший человек, пожаловался:

— Товарищ Ворошилов с претензией заявлял, чтобы его больше показывали, обзывал меня подхалимом.

Министр Громыко, который всегда знал, что нужно говорить, припомнил все прежние грехи Ворошилова на встречах с иностранными делегациями. Самым ярким примером были слова Климента Ефремовича на переговорах с президентом Италии Джованни Гронки и министром иностранных дел Джузеппе Пелла. Престарелый маршал, устав от переговоров, сказал итальянцам просто:

— Давайте кончать базар.

Никита Сергеевич, подводя итоги обсуждения, предложил «считать полезной работу делегации», а относительно Ворошилова заметил с намеком: