– Знаешь, мне без разницы.

– Врешь. Ты всегда хотела все обо всех знать. Так что забегу вперед и сообщу, что Лили была потрясающа. Как всегда. А каков был Томми?

– Он был ничего, – вырвалось у Хэлли. Она даже не солгала. Томми был ничего. Никаких чувственных изысков или сносящих крышу оргазмов, но и ничего, от чего бы ее потянуло блевать. Вполне приятный, обычный секс. Лучше, чем удар по башке. Но наверное, и не так хорош, как бостонский пирог со сливками.

Джек задумался:

– Просто ничего? Скажи об этом Стиву. Может, ему полегчает, если выяснится, что Томми не так уж классно вложил свой пестик в твой Колокол Свободы.

Хэлли скорчилась от смеха.

– Вложил свой что в мой что? – сказала она, когда смогла говорить. – Джек, это самая глупая метафора, какую я только слышала.

– Ну, тогда найди метафору получше, – сказал Джек. – Есть множество метафор еще глупее. Особенно про секс. Только о глупых метафорах грудей и членов можно говорить часами. И потом, ругая мою метафору, ты просто увиливаешь от ответа. Не хочешь мне ответить про Стива.

Хэлли на мгновение затихла. Джек прав. Она не хотела думать о том, что творится со Стивом, как боялась она и, судя по всему, подозревал Джек.

– Я пришла сюда за кофе, который окончательно разбудит Томми, – сказала она. – И мне нужен кофе, а ты дальше преклоняй колена на раковине.

– Кофе разбудит Томми, – сказал Джек, – только если плеснуть кофе Томми в лицо. А вдруг Стив выйдет из спальни и увидит, что ты делаешь, – и это его обнадежит. Как жестоко!

Хэлли поставила локти на стол у раковины и уткнула подбородок в ладони.

– Ума не приложу, – сказала она. – Стив женат на самой классной женщине на земле. С чего ему интересоваться мной? И почему ты так думаешь?

Джек опять усмехнулся:

– Ответ на вопрос номер один: без понятия. Ответ на вопрос номер два: Лили мне сказала. Я тоже удивился, уж поверь.

– Ну спасибо тебе, жопа.

– Не за что. Но Лили знает о таких вещах. Это ее специализация. Так что это правда: Штатный Профессор Литературы Стивен Корман, преданный муж Потрясающего Дипломированного Инженера Кэти, сгорает от пошлой страсти к тебе.

И Хэлли знала, что это правда. Лили или не Лили, Хэлли знала. Поняла еще тогда за столом по разлившемуся внутри нее теплу. Стивен смотрел огромными смущенными и смущающими глазами, и она уже знала. А потом вошел Томми…

Черт возьми. Они с Томми не так уж тихо себя вели ночью. И спальня, где они расположились, была прямо напротив спальни Стивена. И у него горел свет, когда она вышла, чтобы немного остыть на ночном воздухе.

Стивен слышал, как она была с Томми. Наверное, ему было ужасно: чувствовать то, что он чувствовал, знать, чем она занимается, и слышать это…

Хэлли оторвала подбородок от рук и покачала головой. О чем она думает? И что с того, если Стивен без памяти в нее влюбился? Есть ли у нее основания предполагать, что этокак-то повлияет на ее жизнь? Какое ему дело, спит она с Томми или еще с кем?

– Стив идиот, – сказала она. – Если ему приспичило хотеть кого-то помимо Кэти, он должен хотеть того, кто лучше ее. Или хотя бы ярче. Я ни то ни другое. И не говори, что это неправда, потому что мы оба знаем, что это так.

– Я ничего и не говорил.

Хэлли повысила голос, почти надеясь, что Стивен ее услышит.

– Почему он не строит глазки Кэролин, например? Она по крайней мере красива.

Джек кивнул:

– Да, красива. Как говорят мужчины, лакомый кусочек. Но у нее есть иные качества. Как и у тебя. Хотя, конечно, другие. Но различным людям присущи различные качества. – Джек приподнял брови, изображая удивление. – Может, именно поэтому Стивена привлекаешь ты, а не она. Ты так не думаешь?

– Да ну, тебя привлекали и я и она, – поморщилась Хэлли.

Джек снова глядел на запад.

– Но не одновременно. А теперь тише: Луна садится. Я должен попрощаться до следующего месяца.

Хэлли отвернулась и пошла к плите. Кофе был еще сравнительно теплым, так что она взяла кофейник и налила кружку для Томми, который начал просыпаться. Он криво улыбнулся ей – одна щека слегка помятая – и буркнул «спасибо». Выпил кофе, не жалуясь, что тот уже остыл.

Томми очень мил и вполне привлекателен. Может, думала Хэлли, он и лучше, чем просто «ничего». Может, он довольно хорош.