…От того гулкого безобразия создалось у человека в мозжечке натуральное грохотание, очень схожее с музыкой «Раммштайн». И от той хреновой болячки, окончательно растеряв голову, принялся человек слушать те грохоты с пластинки, чтобы внутренние заглушить: клин клином!

С натуральной, значит, слушать, с авторской. И очень-очень громко!

День слушал, два – а на третий помер жук, через ухо вытек, дёргаясь и страдая…

Хорошая группа «Раммштайн»!

Целебная.

А один человек себе в магазине калоши купил. Они ему не нужны были, но он всё равно купил.

Потому что жадным был и всё блестящее любил.

Купил, надел и вышел на улицу красоваться – то так ногу повернёт, то эдак, всем показывает. А никто не видит, плевать всем на его калоши! Потому что сухо.

Красовался он, красовался, да под трамвай и угодил – отрезало ему руки, ноги, голову, живот и задницу.

Пришёл он в Рай в разобранном виде, в ворота постучал, а ему отвечают:

– В калошах не пущаем! Сымай, тогда пустим, у нас культура, – он и так и сяк, а калоши не снимаются, он же духом бестелесным стал и в каком виде помер, в таком и ходит. Хоть и разобранный.

Пошёл тот человек в Ад, а там говорят:

– Ты в своих калошах по театрам ходи, а нам оно ни к чему! Потому как у нас приказ насчёт тех, кто в калошах! Чтобы резиной не воняло.

Обиделся человек и ушёл на Землю. Там и ходит до сих пор, в калошах. Пишет матерные слова на грязных автобусах, троллейбусах и тойотах, пальцем. А на велосипедах не пишет, там места мало.

В милицейских сводках его называют Вечным Жидом – уж больно вид у него жалостливый, жидкий!

Хоть он и в калошах.

А один человек пьяницей был, карма у него такая случилась.

Пошёл он как-то ночью к друзьям вино пить, а на него самосвал наехал: водитель шибко пьяный оказался, у него тоже карма нетрезвая была. Ну, задавил водитель того пьяницу немножко, тот, конечно, обиделся, но встал, пиджак отряхнул и пошёл дальше к друзьям. Типа беда бедой, а пить вино пока никто не запретил: надо!

Шагнул шаг, а там рельсы откуда ни попадя и трамвай: «Дзинь-дзинь!» – шарах и зарезал того пьяницу. Ну, почти зарезал: встал он, отряхнулся, руку на место приставил, голову к месту приладил и пошёл дальше: надо, карма зовёт!

А тут бандит его ограбить решил: пыркнул ножом в сердце, кошелёк у мёртвого доставать стал… ан мёртвый-то и не мёртв был: карма помереть не дала. Поругал он малёхо бандита, а тот сомлел неведома от чего… И пошёл пьяница дальше, к друзьям, теряя себя понемногу: то рука упадёт, то голова отвалится, то сердце из груди выскочит… трудно шёл, себя на пути подбирая! Но пришёл-таки, голову на место присобачил и говорит: «Здравствуйте, робъяты!»

А робъяты как его увидели, так и трезвые стали, больше никогда и не пьют. Говорят: «западло», ну, им виднее.

А человек с тех пор где-то здесь бродит, карму-то ему никто не отменял… говорят, нарасхват его киношники американческие берут, он им типа зомбов изображает, хотя какой из него зомб? Ну, без головы и рук, ну ходит, когда нога не отваливается – эка невидаль у нас? Тут самоходных и так хватает…

А один человек взял да и умную книжку написал. Ну, написал и написал – с кем такая беда не случается! Всё ж не кино про четвёртого Терминатора снял…

Таки да, написал и имел несчастье её опубликовать в хорошем издательстве.

Тут-то оно и началось: как стали ту книжку везде ругательски обсуждать, ну жуть! И количество букв в книжке нечётное, и обложка кривая, а предисловие вообще женщина писала… И, что самое главное, нет унутре книжки никаких батареек – в наше-то технологическое время! Ну нет и всё тут, хоть тресни. И экрана, с которого читать можно, тоже в ней нет: так, вздорные бумажки какие-то, страницами называются…

Каюк, в общем – не литературное произведение, а сплошной позор эпохи!

Опечалился писатель горестно, даже убиться из водочного пистолета решил, но тут Муза прибежала – задрав полы хитона, чтоб скоростнее – и пояснила, что все они те критики дураки: есть в книжке батарейка! Только она не электрическая, а духовная, не всем видимая.

С тех пор и не обращает писатель внимания на критиков. Потому что они в его книжках батареек не видят!

А он, писатель – видит.

А один нищий человек пошёл к колдуну, на предмет жизнь свою подправить в желательном направлении. Пришёл, денег колдуну много пообещал и попросил типа: «Желаю, чтобы всё!»