— Я вам верю, — сказала она, смело глядя ему в глаза. — До свидания, Джо Смит!

Она не отвела взгляда, но Хал заметил, что голос ее осекся. Он почувствовал горячее желание заключить ее в свои объятия. Это было очень странно, ведь он твердо знал, что любит Джесси Артур. Он запомнил вопрос, который однажды задала ему Мэри: способен ли он одновременно любить двух девушек? Это, конечно, плохо согласуется с моральным кодексом, который ему внушался, но, кажется, он действительно способен!

Хал вышел на улицу, где его брат в волнении шагал взад и вперед около дома. «Коммивояжер» вторично пытался завязать с ним разговор, но получил предложение немедленно убираться ко всем чертям.

— Ну как? Теперь уже все? — спросил Эдуард, срывая свою злость на брате.

— Да, — ответил Хал. — Кажется, все. — Он понимал, что Эдуарда не взволнует сообщение о сломанной руке Эдстрома.

— Тогда, ради бога, переоденься, и пойдем ужинать.

— Хорошо, — согласился Хал, но с таким рассеянным и убитым видом, что Эдуард внимательно на него посмотрел. Даже в слабом лунном свете он увидел, что брат исхудал и глаза его ввалились. В первый раз за все время Эдуард осознал, как глубоко отразились на юной душе все эти переживания.

— Эх ты, бедняга! — воскликнул он в приливе нежности. Но Хал ничего не ответил. Ему не нужно сочувствие. Ему ничего больше не нужно! Эдуард в отчаянии развел руками: — Ей-богу, я не знаю, что мне с тобой делать.

Они направились в гостиницу. По дороге Эдуард старался придумать тему для какого-нибудь безобидного разговора. Зная, что скоро закроют магазины, он заранее купил все необходимое для Хала. Не стоит благодарить, мрачно прибавил Эдуард, — не ехать же ему в Уэстерн-Сити в компании с оборванцем!

В гостинице юный шахтер принял ванну, первую настоящую ванну за весьма долгий срок. (Уже больше никакая дама не посмеет сказать в присутствии Хала Уорнера, что бедняки могут по крайней мере соблюдать чистоту!) Он побрился, привел в порядок ногти, причесал волосы и оделся как джентльмен. Против воли он почувствовал, что к нему частично вернулась его обычная жизнерадостность. Какое странное и восхитительное ощущение — снова выглядеть джентльменом! Он вспомнил рассказ о старом негре, который любил защемить палец — ведь чувствуешь такое облегчение, когда проходит боль!

Они вышли, чтобы поискать какой-нибудь ресторан. Напоследок Эдуарда постигло еще одно несчастье. Хал вдруг заметил проходившего мимо старого рабочего и с криком: «Майк!» — бросился к нему. Хал будто забыл, что он джентльмен, и старый шахтер тоже забыл про это. Правда, в первую минуту он удивленно уставился на Хала, но затем и сам рванулся к нему и заключил его в свои медвежьи объятия.

— Джо! Мой подручный! — закричал старик, крепко шлепнув Хала по спине. — Господи! — и снова — шлепок, но уже другой рукой. — Эй, ты, чертов сын! — И он чмокнул Хала, исколов его своим щетинистым подбородком.

Но посреди этих взрывов радости старик вдруг заметил, что его подручный как-то странно выглядит. Он отступил, приглядываясь:

— Новый костюм? Разбогател, что ли?

Ясно было, что старик еще не слыхал новость относительно Хала.

— Мне повезло с работой, — сказал Хал.

— Где же ты работал?

— Да вот занят был забастовкой в Северной Долине.

— Как же это? Заработал на забастовке?

Хал рассмеялся, но постарался перевести разговор на другое:

— А вы где работаете?

— Я тоже бастую, но я бастую сам по себе.

— Что, нет работы?

— Два дня работал на железной дороге. Чинил шпалы. Платили два доллара двадцать пять центов в день. Теперь уже все кончилось.

— А на шахте вы не пытались устроиться?

— Куда там? Теперь уже крышка! Пошел я в Сен-Жозе. Начальник шахты говорит: «Убирайся к черту, старый смутьян! Больше в нашем районе ты никуда не поступишь!»

Хал поглядел на Майка и только сейчас заметил, как он осунулся и побледнел. Стало быть, эта бодрость у него вся напускная!

— Мы собираемся пойти перекусить, — сказал он. — Хотите составить нам компанию?

— Еще бы! — радостно отозвался Майк. — Я теперь ем не часто.

Хал представил ему брата. «Мистер Эдуард Уорнер», — и тот буркнул, не скрывая своего раздражения: «Очень рад», осторожно коснувшись мозолистой лапы старого словака. Терпение Эдуарда было исчерпано до самого дна! Он надеялся найти приличный ресторан и поужинать по-настоящему, но какое это удовольствие видеть напротив себя голодную физиономию какого-то бродяги!