— Придется вам, — сказала миссис Дэйвид Халу.

— Но ведь мне обещано это место. Значит, не я должен вести переговоры.

— Никто другой этого не сумеет сделать, — заявила она.

— Должен быть обязательно американец! — сказал Майк.

Хал не соглашался. Если он возьмет на себя разговор с управляющим, это будет выглядеть так, словно будущий контролер — сам инициатор всего и хлопочет, чтобы обеспечить себе теплое местечко.

Поднялся спор — одни были за, другие — против, пока, наконец, не вмешался Джон Эдстром:

— Включите меня в делегацию.

— Вас? — удивился Хал. — Но вас же выгонят! Что будет тогда с вашей женой?

— Моя жена, вероятно, умрет нынче ночью, — просто ответил Эдстром.

Он сидел, плотно сжав губы и глядя прямо перед собой. После короткой паузы он снова заговорил;

— Не нынче, так завтра, сказал врач. А после этого мне уже все безразлично. Придется только поехать в Педро, похоронить ее. А я если останусь жить, то для меня уже ничего роли не играет. Уж лучше я сделаю что-нибудь полезное для вас. Всю жизнь я был шахтером. Мистер Картрайт это знает, и это может оказать кое-какое влияние. Пойдем втроем: Джо Смит, Майк и я, попробуем поговорить с ним, а вы все ждите — и не бросайте работы, пока вас не выгонят.

После того как договорились о составе делегации. Хал рассказал собранию, что Алек Стоун пытался завербовать его в шпионы. «Пусть знают!» — подумал он. Ведь Олсен предупреждал, что начальство может использовать это против него.

— Они могут наговорить вам, что я предатель, — сказал Хал. — А вы ведь должны мне доверять!

— Мы и так доверяем! — горячо воскликнул Майк; остальные доброжелательно закивали.

— Вот и хорошо, — закончил Хал. — В одном можете быть твердо уверены: если я попаду в весовую, то вам будут записывать вес в точности.

— Правильно, правильно! — крикнул Большой Джек на свой английский манер. По комнате пробежал одобрительный шепот. Громко говорить боялись, но все дали ясно понять Халу, что только этого им и надо.

Хал сел и принялся разбинтовывать руку.

— Думаю, что это больше не понадобится, — и он рассказал, почему носил повязку.

— Что? И ты посмел меня так одурачить? — вскричал Майк.

Он схватил его за кисть и, убедившись, что никакой опухоли нет, принялся так трясти руку, что едва не вывихнул ее в самом деле. При этом он хохотал до слез и приговаривал:

— Ах ты подлец этакий!

Тем временем Кловоский по-польски пересказывал всю историю Замировскому, а Джерри Минетти давал пояснения Вресмаку на том английском жаргоне, который служит свою службу среди шахтеров. Здесь, в Северной Долине, Хал еще не слыхал такого искреннего смеха, как тот, что звучал сейчас в этой комнате.

Но заговорщикам нельзя долго веселиться. Деловой разговор был возобновлен. Порешили, что делегация отправится к управляющему завтра после работы. Потом слово взял Джон Эдстром, предложивший разработать план действий на случай, если администрация прибегнет к насилию.

— Неужели вы допускаете такую возможность? — спросил кто-то.

— Еще бы! — воскликнул Майк Сикориа. — Однажды в «Сидар-маунтен» мы пошли к начальнику насчет вентиляции. И как, вы думаете, он встретил рабочих? Дал раз кулаком по носу, потом три раза по заду и выгнал всех вон.

— Что ж, — сказал Хал, — если и нас такое ждет, надо нам подготовиться!

— Что ты сделаешь? — спросил Джерри.

Хал вспомнил, что он здесь главный.

— Если он мне даст по носу, — заявил он, — я ему дам сдачи. Вот и все!

Услыхав это, люди зааплодировали. Вот это настоящий разговор! Хал упивался своей ролью вождя. Но внезапно его самоуверенность поколебалась: ему тоже вроде как дали по носу — в другом только смысле. Из темного угла раздался женский голос — тихий и зловещий:

— И вас ухлопают за все ваши труды!

Хал глянул на Мэри Берк и увидел ее всегда оживленное лицо, сейчас раскрасневшееся и сердитое.

— Что вы хотите сказать? По-вашему, лучше, чтобы мы повернулись и дали тёку?

— Это во всяком случае умнее, чем лезть под пули. Ведь он может выхватить пистолет. Что вы тогда сделаете?

— Неужели он осмелится угрожать оружием нам — делегатам рабочих?

Но тут вмешался старый Майк:

— А почему бы нет? Как в Бареле… Да разве я вам не рассказывал, как у меня крали уголь? Я говорю весовщику: «Кто-то ворует мои вагонетки, а он — хвать пистолет и кричит: «Пошел к чертовой матери, старый козел, не то я тебя пулями изрешечу!»

Среди своих университетских товарищей Хал часто проповедовал теорию, что есть только один правильный способ обращения с грабителем. Если он нападет, надо ему сказать: «Валяй, приятель, бери что хочешь. Здесь нет ни одной вещи, радо которой стоит пожертвовать жизнью». Что такое ценность вещей по сравнению с человеческой жизнью? И вот сейчас представился случай на практике применить эту разумную теорию. Но Хал даже не вспомнил про нее. Он рвался в бой, как будто весь смысл жизни был в этой тонне угля.