Пришли газеты с описаниями катастрофы, и Хал с друзьями прочел их. Из всего явствовало, что угольная компания прилагает немалые усилия, чтобы осветить события так, как выгодно ей. В этом штате общественное мнение относилось с известной настороженностью к катастрофам на шахтах. Смертность от несчастных случаев неуклонно росла. Согласно отчету горного инженера штата, в один год на 1 тысячу шахтеров приходилось 6 несчастных случаев, на следующий год — 8,5, а еще через год — 21,5. Когда единовременно гибнут пятьдесят или сто человек и катастрофы следуют одна за другой, даже самое бессердечное общество поневоле начинает интересоваться причинами. Вот почему на этот раз «Всеобщая Топливная компания» старалась приуменьшить число жертв и привести всевозможные оправдания: катастрофа произошла не по вине Компании, стены шахты регулярно опрыскивались водой и сланцевой пылью; вернее всего, причиной взрыва явилось небрежное обращение шахтеров с порохом.

Вечером в домике Джека Дэйвида разгорелся спор о том, сколько людей замуровано в шахте. Администрация называла цифру сорок, но Минетти, Олсен и Дэйвид единодушно заявили, что это чепуха. Всякий, кто был в эти дни в поселке и потолкался среди людей, мог убедиться, что пропавших без вести — вдвое, если не втрое больше, Это был заведомый обман, потому что администрация прекрасно знала по табелю фамилии всех находившихся в шахте. Но, как правило, это были славянские фамилии, непривычные для американского уха, и их носители вряд ли имели друзей, которые смогли бы рассказать про них; а если бы даже и смогли, то во всяком случае не на языке, понятном редактору американской газеты.

Все это вошло в систему, заявил Джек Дэйвид, и делается ради того, чтобы Компания могла безнаказанно убивать людей, не теряя ни денег, ни престижа. Халу пришло в голову, что было бы важно разоблачить эти ложные данные, — пожалуй, не менее важно, чем спасти людей, погребенных в шахте. Конечно, любой человек, выступивший с таким разоблачением, обрекает себя на включение в черные списки, но Хал считал себя все равно уже отпетым.

— Куда ты сунешься со своим разоблачением? — поинтересовался Том Олсен.

— Разошлю его газетам, — ответил Хал.

— Но какие газеты его напечатают?

— В Педро две конкурирующие газеты, так?

— Одна принадлежит Альфу Реймонду — шерифу-императору, а другая — Ваглемену, юристу «Всеобщей Топливной компании». В которую из них ты обратишься?

— Что же, есть газеты и в других городах, скажем Уэстерн-Сити. Сюда сейчас понаехало много репортеров, вдруг кто-нибудь из них возьмет мой материал?

Олсен заявил, что никакие газеты, кроме социалистических, не станут печатать такие новости. Но все равно, попробовать не мешает. А Джек Дэйвид — горячий сторонник профессиональных союзов и всей их деятельности — прибавил:

— Нужно нам сделать полную перепись, чтобы точно знать, сколько человек находится в шахте.

Предложение было горячо подхвачено. Договорились в этот же вечер приступить к работе. Все обрадовались, что смогут отвлечься от горестных мыслей каким-то полезным делом. Дали знать Мэри Берк, Роветте, Кловоскому и другим. Собравшись на следующее утро в одиннадцать часов, они составили списки и выяснили с достоверностью, что не меньше ста семи взрослых рабочих и подростков находятся в шахте № 1.

Однако обсуждение списка и разговор о том, как его обнародовать, пришлось срочно прекратить из-за более важного дела. Явился Джек Дэйвид с известием о новых беспорядках около шахты. Вентилятор уже устанавливается, но это дело идет настолько медленным темпом, что теперь многим стало ясно: администрация вообще не собирается пускать его, а держит вход в шахту заколоченным, чтобы не дать пожару распространиться. Группа недовольных решила обратиться к мистеру Кармайклу — помощнику главного горного инженера штата, и заставить его что-нибудь предпринять. Но инициатора этой группы — австрийца Хузара, который недавно участвовал в движении за контролера, поймали стражники и бесцеремонно в два счета выпроводили из поселка.

Свой рассказ Джек Дэйвид подкрепил свидетельством знакомого плотника, который работал в вентиляционной службе и был убежден, что пуск вентилятора тормозится нарочно. Все рабочие вентиляционной службы того же мнения: шахта заколочена и останется заколоченной, пока хозяева не убедятся, что пожар прекратился.

— Но ведь правда, — спросил Хал, — если открыть ствол, огонь может распространиться? Это же помешает спасательным работам?

— Нисколько! — заявил Большой Джек. — Вращая вентилятор в обратную сторону, можно выкачать дым наверх через вентиляционный ствол и очистить на время квершлаг от дыма. Но, видите ли, есть опасность, что где-нибудь еще загорится уголь, а за ним и деревянное крепление. Это вызовет обвалы кровли, так что в некоторых забоях уже нельзя будет возобновить добычу угля.

— Сколько же они могут продержать шахту заколоченной? — в ужасе вскричал Хал.

— А кто их знает! В такой большой, как эта, огонь может тлеть целую неделю.

— Но все люди погибнут! — воскликнула Роза Минетти, ломая руки в порыве отчаяния.

— Неужели они способны на это? — обратился Хал к Олсену.

— Такие дела уже бывали, и не раз, — ответил тот.

— Вы разве никогда не слыхали про то, что было в Черри в штате Иллинойс? — удивился Дэйвид. — Там проделали то же самое, и погибло свыше трехсот человек.