— Мне не удалось узнать. Вот это был бы репортаж для нашей газеты: сын угольного короля случайно приезжает в тот момент, когда сто семь его рабов гибнут в шахте. Если бы только выудить из него хоть одно словечко про катастрофу! Пусть хотя бы сказал, что он ничего о ней не знает!

— А вы пробовали спросить?

— Еще бы! Что я, не репортер?

— Чего же вы добились?

— Да ничего. Он меня как водой холодной окатил.

— Где это происходило?

— На улице. Автомобиль остановился у аптеки, и я сразу же подскочил: «Мистер Перси Харриган, если не ошибаюсь?» Он смотрел в окно аптеки, мимо меня. «Я репортер, — сказал я, — хотел бы поговорить с вами о катастрофе в Северной Долине». «Разрешите пройти», — сказал он таким тоном, что, как вспомню, кровь стынет у меня в жилах! «Одно только слово!» — взмолился я. «Я не даю никаких интервью», — ответил он и продолжал смотреть мимо меня, и остальная компания тоже. Как только я заговорил, они застыли, как истуканы. Никогда еще я не чувствовал себя таким ничтожным пигмеем!

Наступила пауза, затем Билли продолжал, как бы рассуждая сам с собой вслух:

— Поразительно, как быстро можно вырастить собственную аристократию! Посмотреть на этот автомобиль, на этих людей, на их надменные лица, так подумаешь, что они правят миром со времен Вильгельма Завоевателя. А ведь старый Питер Харриган, когда приехал сюда, ходил с мешком на спине и торговал вразнос всякой дребеденью!

— Дух предпринимательства! — вставил Мак-Келлер.

— Этот дух скоро превратит нашу жизнь в сущий ад, — сказал репортер. — Но в этой компании все же была одна девушка — ну, просто очарование! Меня она сразила молниеносно. На ней было все такое воздушное, как теперь носят, мягкое, пушистое, напоминающее весенний сад. И сама она точно яблонька в цвету.

— На вас, значит, действуют женские чары? — полушутя спросил Хал.

— Да, — ответил его собеседник. — Я знаю, что все это обман, но все-таки сердце мое замирает. Мне всегда хочется верить, что у такой девушки и душа такая же красивая, как личико!

Лицо Хала озарилось мечтательной улыбкой.

Он произнес это и сам же сразу рассмеялся:

— Душа у вас нараспашку. Китинг! Берегитесь, не то эта девушка возьмет да и клюнет вас прямо а сердце.

— На что ей такой жалкий газетный червь?

— Не червь, а человек! — рассмеялся Хал. — Я не собираюсь обвинять эту девушку в рисовке, но каждая женщина в жизни — актриса, и всегда не прочь прорепетировать свою роль.

Снова наступила пауза. Репортер разглядывал молодого шахтера с внезапным любопытством.

— Знаете что, — произнес он, наконец, — дивлюсь я на вас! Откуда вы так хорошо знаете психологию привилегированных классов?

— Когда-то я сам был богат, — ответил Хал. — Но мол семья скатилась вниз с такой же скоростью, с какой Харриганы поднялись вверх!

Хал принялся расспрашивать Китинга про эту девушку, похожую на яблоньку в цвету.

— Я, может, догадаюсь, кто она. Какие у нее волосы?

— Цвета паточных леденцов, когда их растягивают в длинные нити, — сказал Билли, — но только у нее они пышные в восхитительные, сверкающие звездной россыпью. Глаза у нее темные, а щеки — как кровь с молоком.

— И, вероятно, два ряда жемчужных зубов, которые сверкнули, когда она улыбнулась?

— Увы, мне она не улыбнулась!

— Но взгляд ее темных глаз — удивленных, широко открытых — был устремлен на вас?

— Только не на меня, а куда-то мимо!

— А на голове у нее была мягкая соломенная шляпка с целой клумбой белых цветов, с вуалью серо-зеленого цвета и кремовой лентой?

— Клянусь богом, вы ее видели! — воскликнул репортер.

— Может, видел, а может, описываю красотку с обложки какого-нибудь журнала. — Хал улыбнулся, но, заметив любопытство репортера, прибавил: — Я, кажется, действительно знаю эту особу. Вы не рискуете, если напишете, что среди гостей Харригана находилась мисс Джесси Артур.

— Я не могу себе позволить ни малейшего риска, — сказал репортер. — Вы говорите про дочь Роберта Артура?

— Я говорю о законной наследнице банкирской конторы «Артур и Сыновья», — сказал Хал. — Случайно я знаю ее в лицо.

— Как так?

— Я работал в магазине, куда она часто заходила.

— Где это было?

— Магазин Петерсон и Компания, в Уэстерн-Сити.

— Ого! И что, она покупала у вас сласти?

— Финики, начиненные орехами.

— И ваше сердечко так трепыхало, что вы неспособны были сосчитать сдачу?

— Разок-другой даже передал ей лишнее.

— И вы тоже не могли решить, соответствуют ли ее душевные качества этой дивной красоте? Иногда трепетали от надежды, а затем — превращались в мрачного циника, пока, наконец, с отчаяния не бросили все и не сбежали на шахту?

Оба расхохотались; к ним присоединились и Мак-Келлер с Эдстромом. Но к репортеру сразу же вернулась серьезность.

— Мне надо все-таки побегать по городу! — воскликнул он. — Я должен выудить у этих людей хоть несколько слов про катастрофу. Подумайте, какой это был бы материал!