Из темноты вынырнул человек и прошел в трех шагах от Хала, пристально вглядываясь в него. К счастью, ночь была безлунная. Хал не разглядел его лица, подумав с надеждой, что тот тоже не сумел его увидеть.

Китинг между тем продолжал свою речь:

— Вы понимаете, мистер Мак-Келлер, иногда в таком сложном положении, как это, трудно выявить истину. Капиталисты заполняют свои газеты фальшивками и сенсациями, от этого и у нас появляется искушение печатать фальшивки и сенсации, льющие воду на нашу мельницу. Но все-таки мы знаем, что в конечном счете всегда выгоднее печатать правду. Когда отстаиваешь правду, мистер Мак-Келлер, не надо ничего бояться!

Признаться, Хал не слишком внимательно слушал эту поучительную проповедь. Он вглядывался туда, где переулок вливался в улицу. Это была та улица, что проходила за домом Мак-Келлера, и только один квартал отделял ее от железнодорожного полотна.

Хал не смел оглянуться, но напряженно прислушивался ко всем звукам. Внезапно он услышал крик Эдстрома: «Бегите! Бегите!»

В одно мгновение Хал бросил костыли и помчался вперед, а Китинг за ним. Сзади неслись крики, чей-то голос очень близко от них скомандовал: «Стой!» Они уже миновали переулок и заворачивали за угол, когда раздался выстрел и где-то в доме на противоположной стороне посыпались стекла.

Дальше шел пустырь, пересекаемый тропинкой. Устремившись по ней и лавируя между хибарками. Хал и Китинг выбежали, наконец, на другую улицу, а отсюда — к железнодорожному полотну. Перед ними тянулись длинные цепи товарных составов. Перебежав первый путь, они очутились между двумя поездами и, взобравшись на буфер, увидела огромный паровоз с ослепительно сверкающими фарами. Они спрыгнули на землю перед паровозом и побежали вдоль состава — тендера, багажного вагона, затем салон-вагона.

— Это он! — воскликнул Китинг, пыхтевший как кузнечный мех.

Хал заметил, что в составе еще три вагона; он также заметил человека в синей форме, стоявшего на ступеньках, и метнулся к нему с криком.

— Пожар! Горит ваш вагон!

— Что? — испугался человек в форме. — Где?

— Здесь! — крикнул Хал и мимо него стрелой влетел по ступенькам прямо в вагон.

Он попал в длинный узкий коридор, отделявший кухню от обеденного зала. В конце его была дверь на шарнирах, и Хал одним прыжком очутился возле нее. Он слышал несущиеся вслед крики кондуктора, но не обратил на них внимания. Сбросив пальто и шляпу, он распахнул дверь в ярко освещенное помещение и предстал перед сыном угольного короля.

В вагоне-ресторане ослепительной белизной сверкало столовое белье и переливался хрусталь в лучах электрических лампочек, смягченных розовыми абажурами. За столиками сидело шестеро молодых людей и столько же девушек, а также две-три пожилые дамы. Все они были в вечерних туалетах. Они только что приступили к ужину и весело смеялись и болтали, но тут внезапно появился этот непрошеный гость в грязном шахтерском комбинезоне. Впрочем, гость вошел очень вежливо, удивили же всех вбежавшие за ним толстяк дикого вида, пыхтевший как старинный паровоз, и дальше — кондуктор, у которого было не менее возбужденное лицо. Разумеется, все сразу смолкли. Девушки обернулись к дверям, молодые люди повскакали с мест.

В полной тишине один из них шагнул вперед и спросил тоном человека, имеющего право требовать отчета:

— Что это значит?

Хал приблизился к говорившему — хорошо одетому худощавому юноше с довольно заурядной наружностью.

— Здравствуйте, Перси! — сказал он.

Молодой человек с изумлением, в упор глядел на Хала, но, казалось, не верил собственным глазам. Тут раздался возглас одной из девушек, той самой, у которой волосы были цвета паточных леденцов, когда их растягивают в длинные нити, но только пышные, восхитительные, сверкающие звездной россыпью, щеки — кровь с молоком, и темные широко открытые удивленные глаза. На ней было вечернее платье из мягкого серо-зеленого шелка. Кремовый прозрачный шарф покрывал обнаженные плечи.

Она вскочила со своего места и воскликнула:

— Это же Хал!

— Хал Уорнер! — эхом повторил молодой Харриган. — Что за чертовщина?

Его заглушили громкие голоса, доносившиеся с платформы.

— Погодите минутку, — спокойно сказал Хал. — По-моему, еще кто-то рвется сюда!

Дверь распахнулась так стремительно, что Билли Китинг и кондуктор отлетели в сторону, и на пороге предстал Джефф Коттон.

Начальник охраны задыхался, лицо его было искажено от бега. В правой руке он сжимал револьвер. Увидев обоих людей, за которыми гнался, а также сына угольного короля в окружении удивленных гостей, Коттон застыл на месте, сразу лишившись дара речи.

Снова распахнулась дверь, едва не сбив Джеффа с ног, и в вагон ввалилось еще двое с револьверами в руках. Впереди был Пит Хейнан, и он тоже застыл, озираясь кругом. У самого мастера зуботычины не хватало двух передних зубов: когда он разинул от удивления рот, этот недостаток сразу обнаружился. Вероятно, Пит-боксер впервые очутился в светском обществе и сейчас походил на мальчишку-переростка, пойманного в кладовой с вареньем.

Перси Харриган принял царственно-надменный вид.

— Что это значит? — спросил он еще раз.