— Что ж вы к князю в терем ломитесь, а? Шли б к митрополиту на подворье. И вообще… Давно уже Петра схоронили.

— Ай-ай-ай, — закричал Мишка и закрыл лицо руками. Получилось очень убедительно, как будто он узнал о смерти близкого человека. — Мне столько надо было ему сказать, столько сказать, — голосил Миша, не отнимая рук от лица. — О, Петр, как же так… На кого ж ты нас покинул…

Вокруг ребят уже собралась небольшая толпа. Дворовые девки, разинув рты, пялились на безутешного отрока, даже ленивая охрана высунулась из своих комнат.

— Глафира, надо б их к князю, — предложил один из воинов. — Петра знают… Князь, если прослышит, что мы их прогнали, зашибет насмерть.

— В гридницу их! — приказала Глафира. — И глаз не спускать, а то еще сопрут чего.

Гридница оказалась вовсе не темницей, а комнатой для гридны, то есть княжеской дружины. И была она почти пустая, — видно, князь со своими воинами куда-то отбыл из терема. Сидеть было скучно. Маша пошаталась из угла в угол и заглянула в соседнюю клеть, где суетилась Глафира.

— Давайте подсоблю, — предложила она.

Глафира глянула грозно, но согласилась.

— Мед по кувшинам разлей. Только не пей!

Маша б и не смогла это пить, напиток был крайне неаппетитный, ни по виду, ни по запаху.

— Издалече пришли? — спросила Глафира.

— Очень, — ответила Маша.

Глафира сунула ей в руки кувшин.

— Пойдем, отнесем в столовую избу.

Столы для пира были накрыты.

Выглядело все очень пышно, стол был заставлен золотыми и серебряными ковшами в виде лебедей, но бардак был немыслимый.

— Ой! — сказала Маша. — А давайте вот эту чашу сюда переставим. И вот этих птичек можно кусочками нарезать. И хлеба на том конце стола нет. И давайте блюдо почистим, оно потемнело совсем.

Глафира посмотрела на Машу с подозрением.

— Ты, девка, прислуживала кому?

— Давно дело было, — быстро соврала Маша, — но хорошим людям.

Маша вспоминала мамины уроки сервировки стола и лихо переставляла блюда.

Глафира смотрела на нее сначала с подозрением, а потом с восхищением.

— Если князь не прикажет вас убить, возьму тебя на службу.

— А зачем князю нас убивать? — удивилась Маша.

— А я почем знаю? Не нашего это ума дело. Как князь решит, так и будет. Ему виднее.

То, что князь едет, было слышно издалека. Вдруг стали накатывать волны звуков с улицы: цоканье, свист, крики, лошадиное ржание. И эта какофония, приближаясь, в несколько раз усиливала скорость, с которой носились по терему девки с разной снедью.

Во время ужина Машу и Мишу совсем затолкали, столько народу носились вокруг столовой избы с различными переменами блюд. Ужин тянулся невероятно медленно, потом внезапно кончился, князь прошел мимо, даже не повернув головы в их сторону.

— Прямо в повалуши пошел, — прошелестела Глафира, — умаялся, бедный. Пойдем, со стола собрать подсобишь.

«Собрать со стола» вылилось в пьянку слуг и огромную уборку, так что отпустили спать Машу совсем поздно. Или уже рано…

Мишка среди ночи проснулся. Руки затек ли, шея не разгибалась. Потому как спал он прямо в гриднице, уронив голову на стол. Не то чтоб он беспокоился о Маше, но, во-первых, одному было неуютно, а во-вторых, очень хотелось в туалет. Миша немного побродил по клети, а потом рискнул выглянуть в коридор. Было тихо. Сгибая голову, чтоб не стукнуться головой о низкий потолок сводов, Мишка стал пробираться к выходу. И он уже почти дошел… Но тут раздались тяжелые шаги, Мишка в страхе заметался, нырнул в первую попавшуюся клеть, чтоб ни с кем не встречаться… И в ужасе понял, что шаги направляются именно туда, где он спрятался. Мишка забился в самый дальний угол, сжался в комочек и затих.

Через некоторое время ему стало совсем туго. До «туалета» он так и не дошел, а руки и ноги затекли еще сильнее. Вошедший же зажег свечи, стал на колени и принялся истово молиться. Причем по его усердию было похоже, что он готов провести так всю ночь.

Мишка пытался приспособиться, потом старался думать о чем-нибудь хорошем, но мысли все больше и чаще сбивались на естественные потребности организма. Да еще и воздух в клети становился все гуще и тяжелее — чад свечей и никакой вентиляции. И вот, при попытке сесть поудобнее, Мишка не сдержался и со стоном перевалился на сторону.

— Кто здесь? — вздрогнул молящийся и поднял голову.

Мишка узнал князя, и ему стало совсем нехорошо.

— Кто посмел войти сюда? — рявкнул князь.

У Мишки от страха помутилось в голове.

— Я — митрополит Петр, — прошептал он.

У князя просветлилось лицо и из глаз покатились огромные слезы.

— Я так счастлив, — прошептал он. — Я ждал тебя. Мне тебя не хватает.

— Ты — молодец, — сдавленно просипел Мишка. — Ты — хороший князь.

— Ты придешь еще? — спросил князь. — Али пришлешь ко мне кого-нибудь? Мне нужны твои советы, мне нужны разговоры с тобой.