— Что с ними потом?

— Да ничего, — пожала плечами Катерина. — Замуж выходят, в деревне живут. У него там, в деревне, детей штук десять. Похожи все, главное…

— А как же Маша? — воскликнул Мишка.

— А что Маша? — пожала плечами Катерина. — Его сиятельство насидятся с ней в библиотеке, о книжках поговорят, с нее картинку нарисуют, потом остынут. Сколько ж можно читать да картинки рисовать?! Жить тоже надо. Пойдем ко мне, а? — почти жалобно произнесла Катя. — Ну что тебе, жалко, что ль? Или я совсем уродина?

— Нет, что ты, — испугался Миша, — ты очень красивая. «И назойливая», — добавил он про себя.

— Красивая? — обрадовалась Катерина. — Тогда пойдем скорее!

К счастью, в отдалении показался Степка.

— У меня дело… срочное! — Мишка принялся махать Степке.

Тот остановился и удивленно уставился на него.

— Мне мальцу помочь надо! — импровизировал Мишка. — В этом… в английском!

Уже в спину Мишке донеслось восхищенное Катино:

— Ты еще и умный…

«Что значит — „еще“? — мысленно возмутился Мишка. — Я вообще умный!» Но возвращаться и уточнять формулировку не решился.

Маша продолжала жить в состоянии, которое в покетбуках именуется «любовный дурман». Мишка использовал более приземленное определение — «как мешком стукнутая». Вся ее жизнь теперь делилась на две неравномерные части: встречи с Пал Иванычем и все остальное. Встречи, собственно, и были жизнью. В промежутках Маша думала о двух вещах: о предыдущей встрече и о встрече последующей.

Его сиятельство отлично понимал ее состояние и, кажется, наслаждался им. Всякий раз, когда Маша позировала, Пал Иваныч ограничивался несколькими мазками за сеанс, а остальное время посвящал разговорам. Он не торопил события, не спешил хотя бы поцеловать новую «любимицу», ему хватало восторженного блеска Машиных глаз и ярко пылающих щек.

Мишка однажды вечером пытался что-то втолковать ей, рассказывал про каких-то крестьянок, которые были у Пал Иваныча до Маши, — но она пропустила этот рассказ мимо ушей. Мало ли что там было у его сиятельства раньше! Теперь-то есть она, самая-самая! Она уж точно не такая, как остальные…

Вечером был назначен прием. Небольшой такой приемчик, человек на десять, но Маша сбилась с ног, мечась между кухней, Проклой и гостиной. Даже такой небольшой обед требовал неимоверного количества посуды и тщательной сервировки.

Гости съехались, все шло по плану, и Маша расслабилась. Она сидела в соседней с гостиной комнате и следила за тем, чтобы нанятые лакеи вовремя относили гостям напитки и еду.

Вдруг у нее за спиной зашелестело.

— Ты Мария?

— Да.

Маша резко обернулась и увидела молодую женщину в пышном сиреневом платье.

— Меня зовут Ольга Михайловна, я старинная приятельница Павла Ивановича. Они с моим покойным мужем были товарищами. Павел Иванович так много о тебе рассказывал, что я решила с тобой познакомиться.

Маша вспыхнула и рефлекторно присела в книксене. Она с воздухом впитала в себя манеры XIX века. От прищуренного взгляда дамы сразу захотелось спрятаться. Маша ограничилась тем, что уткнулась взглядом в пол.

— Ты отлично справляешься с хозяйством, — сказала Ольга Михайловна ласково, но все-таки без особой нежности.

— Спасибо.

— Но, если ты не против, я бы могла показать тебе кое-что. Для домашнего приема стол сервирован прекрасно, но если делать приемы высшего уровня, то так не годится.

— Но меня учила Прокла…

— Прокла стара, — перебила Ольга Михайловна, в голосе звякнул металл, — Павлу Ивановичу давно нужен новый помощник. Ты — просто находка.

— Спасибо, — еще раз сказала Маша.

— Я очень рада, что у него теперь есть ты.

Маша густо покраснела.

— Скажи, — спросила Ольга Михайловна, — а детей ты любишь?

Маша покраснела еще гуще. Мысль о том, что Пал Иваныч обсуждал Машу за ее спиной, царапнула душу, а уж о возможности родить от него ребенка она и сама не думала… Не зная куда деваться от смущения, девушка кивнула.

— Великолепно! — просияла Ольга Михайловна, — Завтра тут будет игра, соберется много гостей, я приеду пораньше и помогу тебе управиться.

— Спасибо, — выдавила из себя Маша.

А Ольга Михайловна ушелестела в зал. Только тут Маша решилась поднять глаза и отметила, как безупречно прямо держит спину гостья его сиятельства.

На следующий день Ольга Михайловна приехала прямо к обеду и стала руководить подготовкой к вечеру. По настоянию гостьи Маша облачилась в одно из ее платьев — Ольгины слуги привезли целый сундук нарядов. Оно было простое, почти без отделки, но очень изящное, с высокой талией. Ольга Михайловна заставила Машу несколько раз пройтись туда-сюда и сделать реверанс.