Шрифт:
Его неминуемо вызовут на ковер в отдел кадров, и он поступит как смелый парень и скажет, что это была его идея. И не соврет: он увязался за ней и был болваном, признавшимся ей в любви.
Тупица. Каким же ослом он был…
Дальше до места назначения они ехали практически в полной тишине, против чего он не возражал. В голове вертелись воспоминания о них с Рэйли, и Век не доверял своему голосу… и не потому, что тот мог сломаться от печали. Прямо сейчас Век вполне мог оторвать кому-нибудь голову.
Когда они были в миле от тюрьмы, Джим остановился в последнем перед колонией городе, и они поменялись местами.
Оказавшись за рулем, Век продолжил ехать и взял на себя роль того, кем был: роль копа.
— Так никто тебя не увидит?
Хотя, он не сомневался, что парень может стать невидимым. Херон несколько дней следил за ним, и лишь инстинкт намекал на неладное.
— Верно.
— Столь же долго как… — Век замолчал, посмотрев на вдруг опустевшее соседнее сиденье. Быстро взглянув в зеркало заднего вида, он обнаружил, что сзади также не было никакого большого упрямого парня.
— Вы когда-нибудь задумывались об ограблении банка? — сухо сказал он.
— Нам не нужны наличные, — ответил Джим с пустующего соседнего сиденья.
— И проблемы, — раздалось сзади.
Век потер лицо, думая, что разговаривая с простым воздухом, будет лучше чувствовать себя сумасшедшим. Но проблема в том, что он всю свою жизнь сталкивался и боролся с этой альтернативной реальностью. Мысль о том, что это происходило на самом деле, а не было плодом больного воображения, не давала покоя, но также помогала оставаться в своем уме.
Хотя… это предполагало, что он не накладывал «Игры разума» [120] на происходящее.
Опять же, его семья страдала склонностью к убийствам, а не шизофренией, а значит, он, в конце концов, все еще в здравом уме.
Какое. Облегчение.
Век позвонил в тюрьму, прежде чем выехать из Колдвелла… не по номеру, что дал его отец, а по общей линии… и представился. До времени посещений еще далеко, но ему оказали любезность в свете его профессии… а также того факта, что через сорок восемь часов его отец окажется в могиле. Несомненно, свою роль сыграло любопытство, насчет чего Век не заблуждался: этот предсмертный визит вмиг окажется везде… в Интернете, на телевидении и радио.
120
Игры разума — биографическая драма Рона Ховарда по одноимённой книге С. Назар, рассказывающей о жизни Джона Форбса Нэша, лауреата Нобелевской премии по экономике. От всемирной известности до греховных глубин — все это познал на своей шкуре Джон Форбс Нэш-младший. Математический гений, он на заре своей карьеры сделал титаническую работу в области теории игр, которая практически перевернула этот раздел математики и практически принесла ему международную известность. Однако буквально в то же время заносчивый и пользующийся успехом у женщин Нэш получает удар, который переворачивает уже его собственную жизнь — врачи ставят ему диагноз «параноидная шизофрения»…
Возможно, он окажется в сети еще до того, как Век вернется в штат Нью-Йорк.
Какая неожиданность.
Притормозив на дорожке, ведущей к стенам тюрьмы, он увидел небольшую армию, собравшуюся по обе стороны от него.
Фаны отца.
Человек сто, если не больше, несмотря на восемь часов вечера, темень и холод. Но они подготовились — фонари, свечи и плакаты против казни… и как только они увидели его машину, то с криками рванули к краям асфальта, гвалт просочился в пикап, хотя они не подобрались близко.
Очевидно, курс гражданского неповиновения прошел не напрасно, вопреки их одежде в стиле «Секс Пистолз» [121] и безумному поведению: никто не заграждал путь и не прикасался к его машине, и Век притормозил лишь для того, чтобы взглянуть на них.
Большая ошибка.
Один из них наклонился к окну со стороны Века и, конечно же, узнал его: парень закричал и начал тыкать в него пальцем, из-за жуткого восторга, озарившего его лицо, Веку хотелось опустить разделявшее их стекло и вбить немного здравого смысла в черепушку сукина сына.
121
Sex Pistols — британская рок-группа, явившаяся наиболее полным воплощением субкультуры панка. Sex Pistols каждым своим поступком, словом, жестом, одеянием несли бескомпромиссные заряды анархии, провокации, остроумия и политики.
Но он лишь тщетно отобьет костяшки. У гребаного идиота на лбу красовался символ анархии. Удачи воззвать к его рассудку.
— Это он! Это он!
Толпа уплотнилась и кинулась к пикапу.
— Они что, совсем свихнулись? — побормотал Век, нажав на газ и приготовившись превратить их в рисунок на капоте, если понадобится.
— Это она и делает, — раздался из воздуха голос Джима.
— Кто «она»?
— Именно то, что мы попытаемся вытащить из тебя.
Поразмыслить над этим можно и позже. Век свернул на дорожку, по которой ездили стражи порядка, и остановился у ворот. Взглянув на охранника, он опустил окно и показал ему значок и документы.
— Томас ДелВеччио… младший.
На фоне толпа скандировала его имя… или же имя отца. Оба сразу, на самом деле, чертовски эффективно.
Охранник посмотрел на документы, а потом на Века. Его взгляд был полон недоверия, — парню на прошлой неделе хватило психов.
И все же он открыл ворота, и железные решетки откатились назад.
— Остановитесь, как только заедете. Мне нужно будет осмотреть вашу машину, детектив.
— Без проблем. — И хорошая идея не делать этого снаружи. Одному Богу известно, как долго толпа будет здесь ошиваться.