Но потом приспешник, помогая товарищу, зашел снизу, в то время как Эдриан целился в грудь.

Ублюдок сосредоточился на ногах ангела, пытаясь лишить его равновесия и уложить наземь… и в этот момент они завладеют контролем и убьют его как собаку.

Колин нырнул обратно в дом и оглянулся.

Зеркало. Ему нужно зеркало.

Быстрый обзор помещения сообщил, что одно висело над раковиной в ванной. К несчастью, это был встроенный в стену предмет, а не что-то, что можно снять с крючка. Однако он сделает все так, как надо.

Фокусируясь на указательном пальце, он собрал холод на кончике, усилил энергию, наращивая ее и держа под контролем.

Когда он коснулся поверхности зеркала, оно разбилось, но осталось в пределах рамы, от места, к которому он прикоснулся, пошли трещины. Оглянувшись по сторонам, он обнаружил журнал с надписью «Кар энд драйвер» [131] на бачке унитаза, и, подняв его, прижал страницы к тому, что только что разбил.

Он усилием мысли призвал осколки вперед, отделяя их от задней части зеркала и временно присоединяя к приложенной поверхности.

Когда он отвел стопку бумаги, кусочки прилипли, словно на клей, остальные посыпались в белую раковину звонким, сверкающим потоком.

Он со скоростью молнии кинулся через комнату и снова вышел на площадку наружной лестницы.

Эдриан был почти окружен. Но он проделал изумительную работу. Со скромными вилами он вывел из боя стольких врагов — газон и дорожка были загромождены черными извивающимися телами. Пар исходил от мест на кожаной одежде, куда попала разъедающая кровь, следовал за ним туманной тенью, когда Эдриан наносил удары и уворачивался.

Держа журнал на своей ладони, Колин приказал зеркальными осколкам подняться и полететь, посылая их группой к Эдриану. Достигнув пункта назначения, они скучковались таким образом, что их отражающие поверхности смотрели на Эдриана и начали окружать его, улавливая его образ… отражая его.

Один Эдриан превратился в двух. Из двух стало четыре. Из четырех — шестнадцать. Шестнадцать превратились в бесчисленную армию для противостояния с противником, ограниченным в численности.

На каждом из них был кожаный плащ. У каждого в руках вилы. И все как один были профессиональными убийцами.

Они — размноженные Эдрианы, идеальные репродукции, которые сражались и думали в точности как он. И оглянувшись вокруг себя, Эдриан на мгновение сбился с ритма, когда осознал, что получил поддержку совсем неожиданного рода.

Но он не тратил время в пылу сражения, и когда снова кинулся в атаку, другие приняли боевые стойки и потом, завершив приготовление, ринулись в бой с приспешниками.

— А вот сейчас все честно, — пробормотал Колин, закрываясь в гараже и возвращаясь на свой пост у окна.

Внизу развернулся полномасштабный рукопашный бой, наземная война подобающего размаха с хорошо подобранными воинами. Приспешники выбрасывали свои конечности, их белые клыки сверкали на черных лицах без черт, сражаясь за преимущество над ангельскими руками и ногами. И в ответ, Эдрианы бросились в бой с не меньшей уверенностью, нанося удары с порочной точностью и такой жестокой грацией движений, что простой хозяйственный инструмент превратился в самое ценное оружие. Время шло, бригада ангелов увеличила свою территорию, обрезая все пути к заходу с заднего фланга, и потом они начали одерживать верх над врагом, сжимая приспешников в клин, когда они приблизились с флангов, оставляя под ногами искалеченные тела.

«За происходящим так приятно наблюдать, но намного лучше быть его частью», — подумал Колин с завистью.

В Раю велась война исключительной важности, воистину, но там не хватало грубой силы. Здесь… это происходило здесь.

Внезапно он вспомнил Найджела, задумавшись, был ли архангел прав. Колин издавна видел себя как рациональную сущность, возвышавшуюся над всеми низменными эмоциями… и это большей частью определяло его.

Но глубоко внутри, страсть бурлила в его венах. Полные реки.

И это будило в нем желание сражаться, а не придерживаться роли свидетеля.

Воистину, он хотел оказаться в военных ботинках Эдриана…

Сидя за своим столом и сверля телефон взглядом, Рэйли не верила, что де ла Круз сможет провернуть дело.

Да, он один, по ее мнению, мог поднять запечатанное досье о преступлениях в несовершеннолетнем возрасте пятнадцатилетней давности, которое, без сомнений, было похоронено в подвале какого-нибудь пригорода Нью-Йорка. Но это — трудная задача, даже для волшебника вроде него.