— Мы можем натянуть на него платье и парик, — предложил Эдриан. И когда все в комнате угрожающе посмотрели на него, он просто пожал плечами. — Придется сшить это дерьмо размером с палатку, да?

— И только подумать, я рад, что нахал внутри тебя вернулся, — пробормотал Джим, вновь сосредотачиваясь на Веке. — Я должен пойти с тобой… и она не сможет узнать, что я там. Так что, если ты позволишь…

Джим закрыл глаза и инстинктивно отпустил свою телесную оболочку, сбрасывая костюм из кожи и костей, пока от него не остался лишь источник света, который испускало его тело.

Растворение прошло без затруднений… то же самое, только неконтролируемо, он сделал в логове Девины, когда сорвался на нее в порыве ярости.

— Соберись, здоровяк, — сказал он в воздух.

Очевидно, Век услышал его, потому что парень отшатнулся, его глаза вращались, слово горошины в банке, перед перспективой стать одержимым. Но это — единственный способ защитить его, и должно быть он понимал это, потому что не стал убегать.

Джим вообще не знал, что творит, поэтому приближался медленно. В последний раз, когда он сделал подобное, он разорвал Девину на части… не тот хэппи-энд, который был необходим ему или Веку в данных обстоятельствах.

Хотя, были и хорошие новости. Когда он надавил вперед, Век стал не более чем ситом, сопротивляющимся проходу. Внутри оболочки? Джим боролся за место в метафизическом ландшафте, которое не имело ничего общего с молекулами, образовывающими мужчину, и было полностью связано с пространством между ними. И, кто бы мог подумать, он кристально ясно увидел, почему Эдди однозначно запретил проводить экзорцизм. Век был гребаным «Moon Pie» [136] , пятьдесять-на-пятьдесят: каждый дюйм его души — это инь и ян, добро и зло, слитое воедино.

136

Ни единой возможности оперировать и удалять. Иначе разрушишь его.

Но в игру поглощения могут играть двое: повинуясь инстинкту, Джим покрыл внутреннюю сущность Века, становясь туманом, который превратил ситуацию в тройничок…

Блин, это звучало пошло.

Но в сущности, как и «ДНК» Девины проникало повсюду, таким же стал и он… и Джим спрятался не за хорошей стороной, а позади плохой. Такое укрытие было лучше…

Ага. С этой точки обзора он мог видеть посредством глаз Века.

— Ну как я? — спросил Джим своим собственным голосом… хэй, он так же мог говорить ртом ублюдка.

Эдриан напротив него пожал плечами.

— Очень даже неплохо… я не чувствую тебя. Но, должен спросить… вашей парочке нужна сигарета? Или даже две?

— Катись к черту, — Джим и Век ответили в унисон.

Стоя в подсобке, Век чувствовал слабую тошноту, будто съел стейк с сыром «Филадельфия» двухдневной давности, залил сверху теплым пивом и закинул коктейль с замороженным соком на десерт: слишком много дерьма, которое плохо сочетается между собой.

Что насчет голоса Джима, доносившегося из его рта? Он мог обойтись и без этого, спасибо люди добрые.

— Так, куда едем? — спросил он.

Ну, вот вам новое значение к фразе «говорить сам с собой».

— Карьер.

— Карьер? Ради бога, туда добираться целую вечность…

— Возьми сигареты, — сказал Джим.

— Нахрен табак, нам нужен мой байк… уйдет полчаса…

— Давай же, будь человеком. Возьми Мальборо… а я позабочусь о подготовке к путешествию.

Длинно и смачно выругавшись, Век кинулся к кухонному столу, схватил пачку с зажигалкой и запихнул их вместе с запасными обоймами.

— И возьми вот это, — сказал Эдриан, доставая из ножен кинжал, похожий на хрустальный.

— Без обид, но я останусь при пулях.

— Глупый примат. — Ангел запихнул кинжал за пояс Века. — Ты можешь стрелять в кого угодно, лезвие для Джима.

— Скажи, что это не навсегда?

— Нет, ты вернешь мне мое оружие в конце.

Ха-ха-ха.

— Я обращаюсь к Джиму.

— Нет, не навсегда, — ответил ангел ртом Века. — Я могу выйти так же свободно, как и вошел.

— Уверен в этом?

— Нет.

— Блеск. — Век обернулся, чтобы посмотреть Херону прямо в глаза. И понял, что это бессмысленно… без гребаного зеркала. — Так, как ты собираешься доставить нас туда…

Следующая остановка — карьер. Буквально.

И не было поездки на автобусе, поезде или автомобиле для сравнения: в одно мгновение Век находился в своем доме, в следующее оказался посреди длинного спуска в каменоломню.