Шрифт:
Это стало последней связной и благопристойной мыслью в его голове.
Когда он вошел в ее рот языком, его руки напряглись, а нижняя часть тела снова выгнулась, давление и трение члена подстегивало его еще больше. И это было до того, как он почувствовал дрожь, охватившую все тело Рэйли. Очевидно, мыслями она была вместе с ним, особенно когда ногтями вцепилась в его плечи и раздвинула бедра, предоставляя ему возможность протолкнуть вперед ногу.
Выругавшись про себя, он передвинул Рэйли, посадив ее на стол, на бумаги, которые она только что распечатала. От изображения ее, закинувшей ноги ему на плечи, и его, ласкающего ее плоть, он задумался, что, видимо, дал ложную рекламу [70] своим «трахнуть».
70
Мошенническая (недобросовестная, лживая, ложная) реклама — реклама, вводящая в заблуждение (реклама, которая дает неверную информацию о качестве или цене товара и формирует у потенциальных клиентов ложные представления о данных товарах или услугах).
Ну, не ложную, на самом деле. Он просто добавил жизненно необходимую туристическую достопримечательность на пути к главному действу.
Его ладони скользнули к внешней стороне ее бедер, и, подняв ее ногу, Век потерся еще сильнее о то место, куда так отчаянно хотел попасть. Прерывая ласки губ, он припал к ее шее, покусывая и облизывая.
— Позволь увидеть тебя, — простонал он у ее горла. — Позволь…
«Войти в тебя», — добавил другой голос.
Внезапно Век сбился с ритма, вырываясь из спирали, и поднял взгляд. Сейчас его сердце билось по иной причине.
— Что такое? — спросила она.
Его глаза окинули помещение. Но в ее цыплячьей кухне не было теней. Скрипа половиц или дверных петель. Никто не заглядывал в окна.
Спустя мгновение вспышка адреналина пошла на убыль, и Век снова осознал, где они находились и что он делал с ней.
Может, это был лишь громкий внутренний голос.
И учитывая, что произошло с Кронером прошлой ночью, мысль совсем не успокоила его.
Она подняла руку и положила на его щеку.
— Все в порядке?
— Нет. — Он снова сосредоточился на ее лице. Почувствовал ее тело под собой. Услышал ее глубокие вдохи. — Но я не хочу останавливаться. Ты реальна для меня… и я чертовски сильно нуждаюсь в этом. Я нуждаюсь… в тебе, прямо сейчас.
Она не была похожа на его бывших: ее умные глаза смотрели слишком глубоко, понимали чересчур много. Черт, он был обнажен перед ней с самой их первой встречи… и от этого он должен был удрать в противоположном направлении. Но вместо этого? Он просто до боли хотел ее.
— Так возьми меня, — сказала она, вытаскивая рубашку из юбки.
Век не предоставил ей и секунды, чтобы передумать: как и в случае со ртом, он скользнул руками в предоставленный ею вход, касаясь теплой женской кожи. А потом пуговицы оказались расстегнуты, будто стремились к той же цели, что и он: полный доступ.
Он лишился контроля, когда последняя пуговица обрела свободу… Срань господня.
Красное кружево. Замысловатое красное кружево, укрывавшее идеально пропорциональные груди.
И значит, сквозь тонкую аппликацию он видел ее соски, тугие и напряженные.
— Тебе нравится, что я купила сегодня? — спросила она хрипло.
— Неплохо. — Он прокашлялся, когда его голос сорвался. — Совсем неплохо. Но то, что под ним — еще горячее.
С плавной грацией, ее руки прошлись по тонким, ярким бретелькам бюстгальтера… потом переместились вниз, к тугим соскам, которые, когда она выгнулась, молили его внимания.
Век с рыком задрал юбку до талии и устроился между ее ног, раздвигая их еще шире своими бедрами, устремляясь к тому, что так привлекло его взгляд: он притянул ее плоть сквозь изумительный лиф к своему рту, кружево терлось о его язык наряду с просвечивающей сквозь него розовой напряженной плотью.
Совсем скоро и этого стало недостаточно.
Грубой, нетерпеливой рукой он стянул чашечку вниз, обнажая сосок.
— Гребаный ад… — выплюнул он. — Ты…
Не заинтересована в его болтовне: ее пальцы вцепились в его затылок и притянули обратно к груди. Когда он втянул сосок, Рэйли подскочила на столе, и это резкое, требовательное движение лишило его последних остатков самоконтроля. В одно мгновение он принял на себя власть, просунул одну руку под ее ягодицы, поднимая еще выше, а другой рукой скользнул между ее бедер, направляясь к жару под колготками и трусиками.
Он потирал ее лоно, его ладонь ласкала холмик именно там, где нужно было…
— Век!
Звук его имени говорил «больше, больше, больше». И он даст ей желаемое. Сменив сторону, он вцепился во вторую чашечку бюстгальтера и потянул ее вниз зубами, прежде чем прихватить сосок.
Но этого все равно было мало. Ему нужен полный доступ к коже. Здесь, сейчас…
Вырвавшийся из нее стон был именно тем согласием, которое он желал услышать.
Господи, это произойдет, подумал он. Это действительно произойдет.