В конверте был бланк телеграммы. Волгин прочел ее. Комната мягко повернулась вокруг оси, закружилась, в ушах что-то загремело: пульс. Как камни на дороге, эти конверты. Но бывает - целуют и камни...

Волгин встал и решительно шагнул к двери, словно бы торопясь вдогонку за утраченным спокойствием. Но, сделав два шага, остановился. Запустил пальцы в волосы: отросли безобразно, давно уже следовало чуть больше следить за собою. Но уже не успеть. Придется предстать в таком виде.

Он почувствовал, как мысли сдавливают его, словно вода на глубине. Зачем вообще идти? Что изменится от того, что ты потопчешься на посадочной площадке, поглядишь издали? А ведь подойти у тебя не хватит смелости, это ясно уже сейчас. Может быть, лучше - считать, что никакой телеграммы не было?

Волгин стиснул пальцы, сколько было сил. Потом разжал. Прочесть телеграмму теперь не удалось бы даже археологу, мастеру склеивать клочки и черепки. Пластмасса была хрупка; Волгин счистил с ладони обломки. Вот и все. Как легко подчас решаются вопросы!

– Витя!
– позвал он, напрягая горло.

Витька показался на пороге, и Волгин с минуту вглядывался в него, пытаясь понять, кто же именно вошел в его кабинет. Руки парня были сложены на груди, брови сдвинуты, рот изламывала трагическая усмешка. На сей раз ясно. Эдмон, граф Монте-Кристо - неистребимый, неклассический Дюма. Что-то, значит, крепко уязвило Виктора: лишь в таких случаях он становится графом, вершиной таинственности. Ага, он, вероятнее всего, еще не может опомниться после разговора с неведомым гостем, заронившим в Витьку сомнения относительно ничтожности рамаков и необходимости волгинской работы. Ничего, мы сейчас впрыснем противоядие. Витьку, в перспективе - светило цереброники, мы никому не отдадим. Не для того растим, не для других воспитываем...

– Был у рамакистов, - сказал Волгин, словно Витька имел право требовать отчета.
– Наблюдал испытание. Ничего, скажу тебе, особенного. Конечно, роботы первоклассные, но, думаю, не больше.

И все об этом, чтобы настойчивость в развитии темы не показалась нарочитой. Для умного сказано достаточно, а Витька не из глупых.

– Ну, а у тебя что?

– Все в порядке, - отрывисто произнес граф Витька и резко повернулся; незримый глазу черный плащ, взвившись, прошелестел за его узковатыми еще плечами.

– Скольжение частот наладил?

– Все!
– отрубил романтический лаборант.
– Можно работать. А вам пора встречать.

– Ну да, конечно, - проговорил Волгин.
– Что-то я тебе хотел сказать... Вот только что помнил... Да. Ну да. Вот что: пойди, переоденься. А то она тебя еще испугается, пожалуй. Встречать-то придется тебе ехать. Возьмешь аграплан...

Любопытство пересилило - Витька повернулся к Волгину, моргая глазами.

– А вы разве не поедете?

– Ну раз я говорю не поеду - не поеду, - сказал Волгин, чувствуя, что логики в ответе не хватает. Он нахмурился: Да и вообще делом надо заниматься. А не устраивать тут пресс-конференции.

– А это приезжали как раз к вам, - мрачно проговорил Витька, снова взмахивая плащом.
– Ваш старый друг.

– Что-то не помню я таких друзей. Короче - лети, встречай. Ты ее видел, узнаешь. Объясни, что эксперимент - завтра, в двенадцать ровно. Вот. Хотя погоди...

Волгин умолк, лицо его сделалось таким, словно у него болел зуб. Витька вздохнул. Волгин поднял глаза и взглянул на Витьку неожиданно виновато.

– Ну шагай. Ясно?

– Ясно, - сказал Витька и поинтересовался: - Новая идея?

– Новая, - сказал Волгин.
– Идея. Отвезешь ее прямо к психофизикам. Женщину.

– Хорошо, - милостиво согласился Витька и вдруг взмахнул ресницами - вспомнил: - А что такое - дэ-дэ?

– Дэ-дэ?
– Волгин подозрительно покосился на Витьку, но тут же вспомнил, что утренний гость именно так попрощался с парнем - значит, вопрос возник естественно.
– Это значит доброй дороги. И все. Впрочем, некоторые считают, что дальней дороги.

– Где так говорят?

– Далеко отсюда. Ну чего? Там, где ближних дорог нет. Понятно?

– А вы там были?

– Был, - ответил Волгин. Тут надо было бы усмехнуться, но он не смог.
– Был. В прошлом.

Витькины глаза вспыхнули, и это означало, что включилась фантазия.

– Значит, он из прошлого, этот - кто приходил?

– Из прошлого?
– рассеянно сказал Волгин.
– Из какого же он прошлого?

И вдруг память ударила в виски. Он понял, что если бы люди и впрямь могли приходить из прошлого, то он, пожалуй, мог бы сказать... Но из прошлого не приходят.

– Да!
– сказал он и ударил ногой по тумбе стола.

– Это зачем?
– спросил Витька.
– Сходите с ума?

– Затем, что схожу, - сказал Волгин.

– Да ладно, - утешил Витька.
– Не беспокойтесь только. Встречу я эту чудачку.

– Что?
– спросил Волгин, не слыша.
– Ну, пойду я.

Он вышел на балкон. С тридцатого этажа центрального корпуса института лес казался непролазной чащобой. Сильно оттолкнувшись ногами, Волгин кинулся вниз.

Причальная мачта поднимала свой тонкий, кружевной шпиль над яркой зеленью леса, в которой путались и прыгали солнечные блики, над прохладными ручьями, над радостными полянами. Даже здесь, на высоте нескольких десятков метров, чувствовался умиротворяющий аромат трав. Теплый день летел навстречу; заросли золотых, одуванчиков казались застывшими отблесками светила.