Шрифт:
Ракета заискрилась и пошла на сближение с планетой. Она опускалась ощупью, как слепая, то задерживаясь, то рывками устремляясь в обследованные участки, пока не вошла в атмосферу. И тогда сквозь туман, сменяя друг друга, закачались коричневые, зеленые, синие пятна. Медленно раздвинулись ангары спуска, и гравилет, выдавливаясь, как паста из тюбика, двумя гибкими отростками выполз из корпуса ракеты. Рывок, еще рывок — и вот гравилет пошел на снижение…
Это было чем-то вроде парашютного спуска в пропасть, о которой ничего не было известно, кроме того, что она состоит из трех физических сред — газообразной, жидкой и твердой. Но отступать было поздно. Мосты сожжены. Последнее «прости» орбитальной ракете, звездочкой мерцавшей в космическом мраке. Доведется ли ещё вернуться на нее?
Не будем, однако, предугадывать события и последуем эа Муком и Лаюмой, которые с волнением взирали на незнакомую планету Цирваль, цветным клубком проступавшую на экране, и медленно, как в теплую ванну, погружались в плотные, по виду белые, дымчатые, розовые торосы облаков. Данные микрозондных ракет, выпускаемых из гравилета, успокаивали: столкновения с облаками были безопасны. Внизу темнела холмистая поверхность планеты. Рядом с лавообразным жидким потоком раскинулась лагуна, где в скалах можно было спрятать гравилет. Выйдя из него, они смогут свободно парить в своих мягких скафандрах, связанные электромагнитным тросом. На экране уплотнялись сочные массы зелени, ослепительно яркие после галактической ночи. Лихорадочное щелканье приборов. Мягкие пробные толчки. Выключение всех двигателей. И наконец — остановка.
На этом месте наши герои могли бы радостно вздохнуть, прокричать «ура» и обняться, если бы хоть в отдаленной степени походили на людей. Увы, это было не так. При всем при том Мук и Даюма были предельно возбуждены. Бешеный поток биометрических сигналов свидетельствовал о том, что они достигли своей цели: планета Цйрваль, на которую они совершили посадку, была мощным источником жизни…
«Я СЧАСТЛИВА, Я ПЛАЧУ!.»
Мук и Лаюма долго молчали.
— Мук! Мук! Мук! — наконец застучала Лаюма, выходя из обморочного состояния и посылая серию сигналов. — Отзовись, умоляю тебя!
Мук не сразу оторвался от приборов, поглощенный анализом и обработкой информации, поступающей с поверхности планеты.
— Я слушаю тебя, Лаюма. Что-нибудь случилось?
Ему не надо было расшифровывать сигналы Лаюмы, в которых были робость, нежность и волнение, вызванные удачей, так блестяще увенчавшей их долгое и трудное путешествие. Он бросил беглый взгляд на ее проводники, разогревшиеся от возбуждения, не нашел ничего опасного и снова погрузился в сложные расчеты.
— О Мук! — продолжала Лаюма, успокаиваясь. — Я сейчас, приду в себя. Я взяла себя в руки. Мне уже лучше, Мук! Теперь совсем хорошо. Подумай только: сколько бесстрашных клиаргов [2] не вернулось, для того чтобы мы оказались здесь! Я счастлива, я плачу!.. И что бы ни случилось с нами, я хочу — ты слышишь, Мук, я хочу, — чтобы ты знал, что последней моей мыслью будет мысль о тебе. Я благословляю тебя. Мук! И если мы погибнем, если нам не суждено вернуться на Клиасту…
2
Клиарги — слово, примерно соответствующее понятию «космонавты». Просим читателей не путать клиаргов с клиастянами — просто жителями планеты Клиаста.
Поневоле приходится прибегать к высокому стилю, чтобы хоть как-то передать характер их сигнальной связи, не имеющей ничего общего с языком в нашем понимании слова. Мук оторвался от приборов и прокрутил в своем сознании последние сигналы Лаюмы.
— В чем дело, дорогая? — ласково спросил он. — Почему ты вдруг заговорила о гибели? Мы в преддверии победы, а ты вещаешь о гибели! Я настаиваю — ты слышишь? — я требую, чтобы ты перестала сомневаться. Ты должна верить в удачу! Подтверди, что ты слышишь меня! Но почему я не вижу на экране твоих сигналов? Что случилось, наконец?
ЭТОТ ХАОС, ЭТА СТИХИЯ
Долгая пауза, задержка связи. И наконец тихие позывные Лаюмы:
— Мук, я не понимаю, что творится со мной. Я не могу унять тревогу. Она уходит из бипсов, но появляется в плексах и рагдах [3] . Я боюсь, чтобы она не передалась тебе, любимый. Ты слышишь, как бушует жизнь на Цирвале? Этот хаос, эта стихия! Я боюсь! Знай, мой милый, моя жизнь — та капля энергии, которой может не хватить тебе для возвращения. Моя жизнь — твоя, мой Мук. Она твоя!
3
Бипсы, плексы и рагды — сложные единицы, выражающие силу возбуждения в разных органических частях, входящих в пластиковую структуру клиастян. Читателям лучше взять их на веру, не пытаясь в них разобраться.
Мук звал некоторую экзальтированность своей подруги, но сейчас ее возбуждение отвлекало его.
— Лаюма, тебе хорошо известно, что твоя гибель — это моя гибель,
это наша совместная гибель, — с мягким укором сказал он. — К чему ненужные волнения, когда мы вступили в это пламя, в этот яростный огонь всерождающей жизни? Ты посмотри, как мечется, клокочет этот энергетический хаос! Но мы войдем в него, войдем неторопливо и спокойно. Мы будем разумны и предусмотрительны. Каждый шаг наш будет выверен показаниями приборов. Успокойся, милая, и доверься мне, и мы вместе пойдем навстречу победе.