— Тогда не говори мне о любви! — резко сказал Рассел. — Мне не подходит то, что ты хочешь мне предложить. Останусь при своем. — Высказавшись таким образом, он вдруг увидел, как Бетти, всегда светившаяся каким-то внутренним тихим светом, на его глазах угасла. Он вдруг с ужасом понял, что несколькими жестокими словами нанес ей удар не меньший, чем смерть мужа. Он отнял у нее надежду. Я вынужден был это сделать, оправдывался Рассел. И увидел ее потухший взор. — Бетти… — произнес он и приблизился к ней, но она отвернулась.

— Извини, — промолвила Бетти прерывающимся голосом и провела рукой по мокрому от слез лицу, а затем механически вытерла ее о джинсы. С ужасом увидев испачканную в крови руку, она изменилась в лице и, повернувшись, побежала к дому.

Рассел услышал, как громко захлопнулась за нею дверь. Он в сердцах ударил рукой по бетонному косяку гаража. Но боль не привела его в чувство.

— Черт! — выругался он.

Чего он, собственно, ожидал? Разве он не знал, что недостаточно хорош для нее, что внесет в ее жизнь лишь тревогу и беспорядок. Ведь он знал, что бывает, когда он нарушает свои правила и позволяет себе поверить, увлечься, привязаться. Он говорил ей, что не создан для семейного счастья и уюта. О чем тогда так сокрушаться? Прожив свои тридцать с лишним лет в одиночестве, он проживет так и вторую половину. Ему ничего не нужно — ни теплого уютного дома, ни чуточку ненормальных соседей, ни мальчишки, умеющего изобретать диковинные слова, ни доброй, ласковой блондинки, камикадзе за рулем и ангела в постели.

Твердя себе, что все в порядке и он прав, Рассел сел в «феррари», повернул ключ зажигания и дал задний ход. В считанные секунды мощный автомобиль был уже на шоссе и как стрела несся по направлению к городу.

Тоскливое чувство не покидало Рассела, как бы напоминая, что частица его все равно осталась в доме, где живет Бетти.

Перекинув через плечо ремень спортивной сумки, Рассел запер дверь своего дома в Коннектикуте и спустился во двор, где его ждал видавший виды пикап. Скорее по привычке, чем из чувства привязанности к родным местам, он бросил последний взгляд на свое скромное маленькое хозяйство.

За те недели, что он провел в Сиэтле, а затем в Греции, здесь мало что изменилось. Хотя все было в относительном порядке. Он заметил, что амбар, пожалуй, нужно покрыть новой крышей, забор местами покосился, а кое-где просто рухнул и пора бы оштукатурить дом.

Но теперь это уже не его забота, подумал Рассел без всякого сожаления. Жалобное блеяние остановило его. Вздохнув, он свернул к огороженному металлической сеткой небольшому загону, чтобы попрощаться с Крэгом. Он нагнулся и почесал голову черному козлу, но, прежде чем он успел отвести руку, козел укусил его.

— Тебе придется отучиться от дурных привычек, друг Крэг, — укоризненно пожурил козла Рассел. — До сегодняшнего утра я платил Джеку за то, что он кормил тебя и убирал загон. Отныне он твой хозяин, поэтому советую вести себя прилично, не то как бы тебе не превратиться в рожки да ножки.

Крэг оскалился и издал звуки, подозрительно напоминающие иронический смех, а затем повернулся к Расселу задом и, махнув коротким хвостом, непочтительно удалился.

Рассел, взглянув на руку, увидел следы зубов Крэга на своей загорелой коже и покачал головой. В Афинах было жарко, скучно, мучила тоска. Времени для раздумий предостаточно, но уже в первый день он понял, что совершил ошибку.

У него было время подумать также и о своей профессии. Он об этом как-то позабыл из-за бурных событий последних месяцев, а сейчас вдруг понял, что работа больше не привлекает его. Он устал, чертовски устал. Еще до гибели Грига он во многом уже разочаровался, видя неприглядные стороны своих профессиональных будней. Мало радости и слишком много потерь. Где-то в глубине его уже начал грызть червь сомнения, появилась тоска по чему-то доброму, чистому.

Тогда-то и начал он свою книгу «Великое Запределье» как некий компромисс, попытку решить некоторые проблемы.

В ней, как верно подметила Бетти, он видел убежище для оставшихся еще надежд и ожиданий, свое спасение от полного одиночества. Когда книга вышла, он впервые подумал об уходе с государственной службы.

Но тут был предательски убит Григ. Желание отомстить за смерть друга стало единственной целью, отодвинувшей все остальное на задний план. Так было до встречи с Бетти. Преодолев все воздвигнутые им барьеры, она отважилась протянуть ему руку помощи. Она не считала его неудачником и готова была забыть все, даже его ложь и обман доверия.

Ей было от чего впасть в панику. И не потому, что он не тот герой, которого она ждала и которого заслуживала. Когда он был с ней, он чувствовал себя таким героем. Хотя страх, что Бетти оставит его, как оставили отец, мать, а затем Григ, постоянно угнетал Рассела.

Сердце тоскливо заныло. Теперь это случалось каждый раз, когда он вспоминал, как они с Бетти расстались. Он гнал «феррари» как одержимый, забыв об осторожности. Прибыв в аэропорт, он тут же оплатил агенту доставку машины по адресу Бетти и на деньги, высланные Мэрдоком, купил билет на ближайший рейс в Вашингтон. Упрямство и сила инерции запущенного механизма продержали его в таком состоянии следующие двадцать четыре часа. За это время он выправил паспорт в Грецию, лично перекинулся парой слов с новой секретаршей Мэрдока, обладательницей тонкого голоска, столь неприятно резавшего по телефону его бедные уши всю последнюю неделю, мужественно проигнорировал сочувственные взгляды шефа, инструктировавшего его, и отбыл для выполнения нового задания. Через несколько часов под обжигающими лучами солнца Южной Греции он пытался защитить от пули наемного убийцы себя и желторотого юнца из американского консульства, соблазнившего чужую жену.