— Точно, и красное вино, — с энтузиазмом поддержала меня Мажена. — После печенки и красного вина перейдем к окорочкам и шампанскому.

— А потом сыры. Гулять так гулять!

— Интересно, сопьемся мы тут окончательно или как?

В результате всеобщего помешательства у Алиции оказались двенадцать бутылок вина, двенадцать бутылок шампанского и килограмма четыре сыра, не считая мелочей в виде оливок, маринованной паприки, соленого печенья и тому подобных деликатесов. Все съехались в позднему фрокосту, украшением которого стала яичница Стефана. Фрокост же плавно перетек в кавеоти.

— Звонили Ханя и Збышек, — с особым удовлетворением информировала нас Алиция. — Они установили громкую связь, так что не нужно теперь вырывать друг у друга трубку. Мы с тобой правильно догадались, — обратилась она ко мне. — Збышек в своем письме протестовал. Сейчас сказал, что даже собственноручно сделал приписку, чтобы я их не принимала, так как эта идея с самого начала ему активно не нравилась.

— Но ведь не могли же они приехать, чтобы специально тебе подложить свинью? — возмутилась Мажена.

— Збышек сказал, что от них всего можно ожидать. Возможно, просто не успели. Потому и сомневается, что это она партнера прикончила. А вообще-то они только что вернулись из Китая, куда попали сразу после Индонезии. И оказалось, что Буцкий под него тоже копал, да не на того напал. Збышек плевать на него хотел. Ну, еще о Казике… А Ханя все время перебивала.

— И что она говорила? — хором спросили мы со Стефаном.

Алиция подкрепилась глотком кофе.

— Монотонно и неконкретно. Просила у меня прощения и плакала… Нет, не по очереди, а одновременно. Потрясена была нашим разговором с тренером Задирой или как его там. Ведь глупышка свято верила в Юлины болячки и что та еще не долечилась. Разорятся теперь на телефонных счетах, ведь мы проболтали почти все время, пока вас не было.

— И ничего нового не сказали! — рассердилась Магда

— Только все запутали, — согласился Стефан. — Я уж было решил окончательно, что это она а теперь опять засомневался. Если у них были общие и далеко идущие планы…

— А ты Юлию спроси, — съязвила Алиция.

Я даже пожалела, что сейчас нет возможности пригласить сюда Ханю и Збышека Вот уж насплетничались бы вдоволь! Да только куда их в доме приткнуть? Если только в ателье, поскольку комната с телевизором все еще забронирована. Пришлось заняться обеденными компонентами. Лучше подготовить все заранее, а ближе к делу только на огонь поставить. Я прорвалась на кухню, отыскала самую большую хозяйскую кастрюлю, здоровенную сковородку и через полчаса уже запихала в кастрюлю десять отлично обжаренных куриных ног со всеми необходимыми приправами. Потом нарезала лук, замочила изюм и сварила рис. Весь дом пропах запахом жареного лука и специй. Гусиный жир мы с Маженой приобрели в кошерном отделе у Бругсена.

Стряпня меня успокоила… Я вернулась в салон, где продолжалась дискуссия, получила чашку кофе и нагоняй за дымовую атаку, и в этот момент стукнула калитка. Не успел раздаться скрип двери, как все мы напряженно замерли.

Стук предшествовал появлению аспиранта Гравсена. Его приветствовал общий вздох облегчения. Опасаться, что аспиранту придет в голову заночевать у Алиции, не приходилось. Полицейский вежливо поздоровался и спросил о пани Варбель.

— Пани Варбель нет, — ответила Алиция.

— А когда будет?

— Не известно.

Гравсен спросил, известно ли нам, где пани Варбель находится в настоящее время? Мы ответили в том смысле, что не знаем, но можем строить некоторые предположения. Аспиранта Гравсена наши предположения чрезвычайно заинтересовали.

Я рассказала ему, что пани Варбель направилась в наше посольство с большой сумкой, в которой находилась одежда для господина Буцкого, ныне покойного. В эту одежду служители похоронного бюро намеревались облачить бренное тело пана Буцкого. Отсюда можно сделать вывод, что она, вероятно, собиралась посетить и это скорбное заведение.

— Погоди-ка, про похоронную контору это ты придумала, она сама ничего такого не говорила? — обратилась ко мне Алиция, сначала с разбегу по-датски, а только потом перейдя на польский.

— А я и не отказываюсь. Но это ты удивилась, зачем тащить панголиново барахло в посольство. А я тебе просто доходчиво объяснила, какие претензии к одежде бывают у похоронных контор.

— Ты об одной говорила!

— Ну и что? Может, в Дании вообще одна, откуда мне знать, если я еще здесь ни разу не умирала! К тому же до этого был разговор, что отправкой трупов за границу занимается специальное похоронное бюро, в специальной упаковке. И о нем говорилось в единственном числе. Вот его-то я как раз имела в виду!

— Ну ладно, может, так и было…

Завершала передачу последних данных Мажена, поскольку господин Мульдгорд, видимо, проговорился, что она знает датский, и аспирант потребовал от нее перевода. Мажена попыталась в авторизованной версии перевода передать весь блеск польского оригинала, но, похоже, у нее получилось не очень убедительно.

Ничего страшного, герр Гравсен все понял. И пояснил нам следующее: госпожа Варбель не без серьезных на то оснований подозревается в убийстве своего сожителя, господина Буцкого. Все указывает на то, что госпожа Варбель ловко увернулась от карающего меча датского правосудия, предположительно покинув пределы страны. У аспиранта Гравсена на руках имеется официальный документ, санкция прокурора на проведение обыска в занимаемом госпожой Варбель помещении с целью обнаружения там оной госпожи или признаков ее пребывания, а также вероятных следов поспешного бегства. В связи с чем нас убедительно просят любезно указать, где до сих пор проживала означенная госпожа Варбель.