Т: Кого ты видел?

Грея. Его голос рявкнул: «Быстро двигайтесь. Мальчик - проверьте его. Его еще можно использовать. Быстро…»

Руки ощупывали его тело, но это не вызывало боли. И внезапно сладостная и приятная истома начала засасывать и обволакивать все его тело, унося его куда-то вдаль. И он ей поддался. Лицо налилось тяжестью, горячий компресс лег на глаза. Они вибрировали, словно выдох его матери прошлой ночью в мотеле. Он проваливался в бездну мягко, легко и нежно…

Т: Кто? Кто?

(пауза 5 секунд)

Т: Не исчезать.

(пауза 5 секунд)

Т: Не замыкаться.

(пауза 5 секунд)

Т: Ты очнулся? Очнись!

(пауза 5 секунд)

Т: Подними руку, если ты очнулся.

(пауза 30 секунд)

Т: Пора остановить запись: он в себя не приходит.

END TAPE OZK015

Я огибаю поворот, и передо мной расстилается Ротербург.

Я – отдохнувший и налегке, и кручу педали этим прохладным утром.

Ротербург заброшен и пуст, вокруг ни души, словно его однажды вымели, если это можно так себе представить.

Гоню без остановки. Руки и ноги работают прекрасно, слаженно, и мне начинает казаться, что человек просто создан природой для езды на велосипеде. Велосипед – это мое второе я. Я для него был рожден.

На моем пути стоит телефонная будка, но я даже не смотрю на нее и не могу себе объяснить, почему ее наличие так мне неприятно и портит настроение. Но оно уже испорчено. Телефон напоминает мне об одиночестве, зияющем как пропасть, как пучина, как черная дыра. Мрак этой дыры тревожит меня. Он готов поглотить меня всего целиком, и я стараюсь об этом не думать. Лекарства всегда помогают уйти от такого рода мыслей как можно дальше.

За следующим поворотом я уже вижу госпиталь. Железные ворота сверкают на солнце. Они недавно выкрашены в безобразный оранжевый цвет, но доктор Дьюпонт говорит, что это только грунтовка, на которую вскоре ляжет черная краска. Я направляюсь к ним, и я рад своему возвращению. Ноги немеют, а пальцы зябнут. Я въезжаю в ворота, и меня ожидает доктор Дьюпонт. Он всегда ожидает меня. Он рослый и седоволосый человек, у него строгие черные усы и еще у него мягкий и вежливый голос.

– Хорошо, ты здесь, - говорит он, и он рад меня видеть. Я слезаю с байка, расправляюсь, чтобы показать себя во всей своей красе.

Я оборачиваюсь и смотрю через ворота. Как-нибудь я укачу отсюда на своем байке, чтобы никогда больше сюда не вернуться.

– Я не принял лекарств, доктор, - говорю я ему. Холодно, и мое тело начинает пробирать дрожь. Он кладет мне на плечи свои руки.

– Все хорошо, - шепчет он.

Я качу байк по узкой дорожке, что ведет в госпиталь. Доктор Дьюпонт идет рядом. Госпиталь возвышается на небольшом холме. Это белое здание с черными ставнями на окнах и с колонами на фасаде. Такие особняки обычно встречаются на юге.

– Добро пожаловать, всадник, - зовет меня кто-то. Оборачиваюсь и вижу мистера Харвестера, пожилого человека. У него низкий и хриплый голос. Он улыбается мне, и я ему в ответ. Он косит газоны и делает еще какую-то работу, и всегда хочет с кем-нибудь куда-нибудь съездить: читает книги, разглядывает карты и листает туристические журналы. Но он никогда, никуда и ни с кем не ездит. Красные вены на его лице напоминают карту, обычно занимающую его руки.

Мы с доктором проходим мимо, и я внезапно устаю. Всего уже через верх.