Дорога длинная, ровная и прямая, без собак, которые могли бы на меня напасть. Солнце светит. Я жму на педали и пою:

Мимо проносятся машины, они обгоняют меня с жутким шелестом резины по асфальту. Шоссе №119 – хайвэй со сплошной желтой линией по середине. Я периодически съезжаю на обочину. Колеса тонут в рыхлом песке и скользят. Я теряю равновесие, затем выравниваюсь. Это мешает ехать, отбирает силы. Я боюсь, что меня может сбить машина, если буду долго ехать по асфальту. Но я напеваю:

Пытаюсь спеть песенку, которую отец всегда напевает, комично подражаю его голосу, то повышающемуся, то понижающемуся - протяжно и мягко. Когда он поет, у него ужасный голос: «У тебя оловянные уши», - говорила мать - но она всегда могла сплясать под эту странную песню. «Это наша песня», - говорил отец. И я могу вспомнить, как он поднимал меня на руки, когда я был маленьким, и подбрасывал меня почти до потолка, напевая:

И тогда он мягко отдавал меня в объятья матери, когда она сидела, вязала или читала. И я извивался в ее руках, ощущая тепло и защиту от всего плохого, что есть на свете. Мне было тогда, кажется, всего лишь пять или шесть. И отец самодовольно напевал:

– Дейв, Дейв, - могла сказать мать.
– Ты дурачок, ну настоящий дурачок, - звучало смешно и, вместе с тем, с нежностью в голосе, и аромат ее духов обволакивал меня с ног до головы.

– Эх… Что вытворяют в других семьях, во время их традиционных песен?
– мог сказать отец, кривляясь как клоун и прыгая по комнате:

– В них ничего не вытворяют, - могла сказать мать. Та старая игра для меня всегда была удовольствием. Конечно, это было еще до того, как мать стала печальной, до того, как тревога навсегда поселилась у нее на лице.

– Кто сказал, что ничего не вытворяют, напевая?
– мог спросить отец. Глядя сверху на меня, он спрашивал грозным голосом: - Как тебя зовут, мальчик?
– в тот момент он становился очень серьезным.

– Адам, - отвечал я.
– Адам Фермер.

Я весело заигрывал с ним.

– Хорошо. Полагаю, раньше наша фамилия была Смит? Кого-либо спрашивая, ты напеваешь: «Мистер Смит навеселе, Мистер Смит…»

– Дэвид, - говорила мать. Я весело смеялся, и отец мог начать петь снова…

Я на шоссе №119:

Неожиданно славный выдался день. Октябрьские деревья горят на солнце яркими красками, все укутано в красное и коричневое. Временами поднимается ветер, срывающий с проводов стаю птиц в воздух, и птицы парят над шоссе. Я проезжаю длинный луг, весь усеянный коровами, жующими свою жвачку.

Я рад, что не принял пилюль, и я напеваю: