Адам оглядывался назад. Они выглядели убегающими в никуда, но от кого и от чего? Может быть, от самих себя?

– Ах, эти слова…- говорил отец в стиле Филдса, кивая в сторону посадки деревьев и кустарника, которая тянулась целую милю, почти до самого хайвэя [скоростного шоссе].

Когда они вошли в эту посадку, Адам увидел, как отец быстро отстал. Он окинул беглым взглядом все вокруг себя: было спокойно, не было никого.

– Все в порядке, Па?
– спросил он дрожащими губами.

– Все хорошо, Адам, - сказал отец своим собственным голосом.
– Все хорошо.

Они уже шли по этой роще, выглядывая иногда из-за стучащих во время штормовых порывов ветра ветвей, и проламывались через кусты, словно путешествуя в африканском сафари. Адам начинал приходить в себя.

– Эй, Па, а тут неплохо, - сказал Адам.

Отец, тяжело дыша, ерошил волосы на голове у Адама.

– Хорошая прогулка, если так, - ответил отец.

Адам почувствовал дружелюбие. И это было, пока перед ними не предстала собака, похожая на приведение, взявшееся из ничего, ужасное, неопознанное, со свиноподобной мордой, со сверкающими глазами и желтыми зубами.

– Какая она смешная, - сказал отец.

Адам понял, что отец подразумевал под словом «смешная». Они не на шутку испугались и были словно загнаны в угол одной лишь этой собакой – не грабителем и не диким животным. Адам понимал, что им с отцом стоило бы убежать отсюда прочь. Но опасность излучалась от одного только ее присутствия. Она собиралась напасть. Смертельная угроза изрыгалась из ее горла низким раскатистым рычанием.

– Надо осторожно уйти, - сказал отец.

Но с этой их попыткой рычание только усилилось. Сердце Адама сильно заколотилось.

– Смотри, Адам. Мы что-нибудь должны с ней сделать.

– Но что, Па?
– спросил Адам, ощущая всем телом дрожь.

– Сначала я хочу, чтоб ты отсюда ушел.

– Я хочу остаться с тобой, Па.

– Смотри, она, вероятно, решит напасть на кого-нибудь одного из нас, и нет выхода. Я маленькими шагами продвигаюсь вперед, а ты должен отстать. Я попробую увести ее от тебя. Но двигайся медленно и сильно не расстраивайся. Только иди обратно и держись отсюда подальше…

– Куда мне идти?

– Я слышу движение машин где-то позади. Хайвэй проходит слева от нас, - отец говорил мягко, еле шевеля губами.
– Двигайся к хайвэю и останови какую-нибудь машину.

– Но что ты, Па?

– Я думаю, что справлюсь с ней сам. Я попытаюсь уйти в сторону.

– Я хочу быть с тобой, Па, - ему, конечно же, хотелось уйти, он был сильно напуган, но понимал, что предаст отца, если уйдет.

– Ты мне больше поможешь, если уйдешь, Адам, - категорично заявил отец.
– А теперь медленно…

Адам неохотно отошел, медленно посторонился, не осмеливаясь взглянуть на собаку, уткнув глаза в землю, надеясь на то, что он никуда не пойдет, упадет на землю, и собака нападет именно на него. Он слышал бормотание отца: «Собака… уйди прочь…» Собака не шевелилась. Адам оглянулся: ее свирепые глаза уставились на отца.

Адам сделал еще один шаг, и она бросилась, рычание перешло в вой сирены. Она метнулась прямо к отцу. Он отступил в сторону, отмахнувшись рукой, собачьи зубы вцепились в рукав отцовской куртки. Он с размаху швырнул ее в сторону. На мгновение обернувшись, он кричал Адаму, чтобы тот бежал прочь, но Адам застыл от ужаса на месте. Отец пригнулся низко к земле, почти до уровня собаки. Его правая рука что-нибудь искала – палку или камень. Собака также пригнулась, ее тело почти лежало на земле. Отец медленно поднялся, он держал в руке кленовую ветку, толщиной примерно с дюйм. Он подсунул ее собаке, как бы преподнося ей букет цветов. В первый же момент животное взбеленилось, ужасные глаза засверкали еще сильнее. Оно без предупреждения прыгнуло уже на ветку, схватив ее зубами. Отец схватил ветку с обеими руками и поднял ее. Собака повисла на ветке. Ее челюсти держали крепко. Вращаясь вокруг своей оси, отец отпустил ветку. Собака с веткой в зубах отлетела на несколько метров в сторону, неловко упав на землю, взвыла, спеша стать на лапы. Отец взял по ветке в каждую руку. Он выглядел как дрессировщик львов.

– Иди ко мне, ты… гнусный ублюдок… уродина, - кричал отец собаке.

Адам никогда не слышал от отца таких слов, хотя иногда это были «черт» или «проклятье». Звуки, исходящие от собаки, уже были не рычащими, а скорее кричащими, стонущими – она уже была ранена. И не смотря на это, она старалась внезапно напасть, отскакивала в сторону, опять нападала, гребя лапами землю. В какой-то момент она с визгом исчезла, прыгая через кусты и чащу.

Отец повернулся. Он хватал воздух огромными глотками через широко открытый рот. Щеки были в поту и грязи, куртка – порвана. Адам бросился к нему и обнял. Он никогда не любил отца так сильно, как тогда.

Т: И это ключ?

А: Думаю, да. Вы просили рассказать, как все это начиналось. Возможно, это и было начало.

Т: Что для тебя было самым решающим в этом случае?

А: Что вы полагаете?

Т: Я полагаю – встреча с той собакой в лесу? Или было что-то еще, подтолкнувшее вас с отцом войти в лес?