— Может, я могу что-то сделать для вас? — спросила Мэдди, стараясь внешне не показывать своей настороженности и ненароком не отпугнуть женщину.

Блондинка подняла голову, и Мэдди с удивлением отметила, что у нее красивые карие глаза. Такие же большие и кроткие, как у лани.

— Вы давно здесь работаете?

— Около шести месяцев, — улыбнулась Мэдди. — По нынешним временам это, видимо, долго.

— Да. Просто люди больше не склонны слишком долго, придерживаться чего-либо, не так ли? — Ответная улыбка женщины была добрая и чуточку грустная.

Мэдди старалась не думать о своем собственном полугодовом замужестве. Неприятно сознавать, что тебе дали отставку. Это действовало слишком удручающе, чтобы затрагивать болезненную тему спустя такое короткое время. К счастью, женщина, похоже, больше не нуждалась в ее ободрении. Вместо этого она подняла свое маленькое, как у гнома, личико и спросила:

— Вы не могли бы честно высказать свое мнение в одном вопросе?

«О Боже, опять», — сказала про себя Мэдди, сдерживая вздох.

— Конечно, — ответила она, потирая висок.

— Это касается моего молодого человека, — призналась блондинка. — В последнее время он ведет себя отчужденно и не отвечает на мои телефонные звонки. Я подозреваю, он… что-то от меня скрывает. Вы не считаете, что он собирается порвать со мной?

Может, все дело в здешней воде? Может, от теплого соленого воздуха Неаполя у мужчин в мозгах заводится ржавчина, и она разъедает их способность к устойчивым отношениям с женщинами? Мэдди нахмурила брови. Почему вообще отношениям людей суждено быть такими болезненными? Почему кто-то непременно должен страдать, оттого что его возлюбленный или возлюбленная не отвечают взаимностью?

И как быть в данном случае? Сказать этой женщине, что она об этом думает? Но будет ли ей от этого легче или только станет хуже?

Молчание затянулось, и стоявшая напротив Мэдди блондинка, казалось, сникла в полной беспомощности. Пока Мэдди придумывала, что ей сказать, женщина кивнула и закрыла глаза. Потом снова открыла. В них явственно читалось признание своего поражения.

— Я так и думала, — тихо сказала она, голосом, исполненным достоинства. — Нужно доверяться своей интуиции. Рик меня избегает, потому что не хочет встречаться лицом к лицу. Он надеется, что я сама от него отстану. — Женщина снова закрыла глаза и покачала головой. — Знаете, для адвоката по бракоразводным процессам это выглядит забавно. Я бы ожидала, что он должен чувствовать себя свободнее в конфликтной ситуации.

Если бы Мэдди знала, что ей на это сказать! Лилиан всегда подчеркивала, что для человеческих отношений правил не существует. Каждая пара уникальна с точки зрения способности к навигации в континууме обязательств и ответных реакций на вызов. Однако Мэдди не раз слышала, как Лилиан объясняла клиенткам, что если мужчина перестает звонить, это означает, что он хочет расстаться и просто уклоняется от прямого разговора.

Конечно, существовали мужчины-проститутки. Мэдди пришла к такому заключению, когда ей было уже далеко за девятнадцать. Но в то же время она не верила, что мужчины избегают говорить напрямик, потому что их это не особенно волнует. Напротив, ей казалось, что они щадят чувства женщин. Возможно, по той же причине, беря у женщины номер телефона, мужчина потом никогда ей не звонит. Легче отвергнуть женщину заочно, нежели сказать ей в лицо: «Не трудись давать мне свой номер. Мои чувства к тебе не так глубоки, чтобы тебе звонить».

Теперь Мэдди понимала чужие чувства. Достаточно было взглянуть на лицо блондинки, чтобы возникло желание плакать, хотя эта женщина и не являлась причиной для ее боли.

— Может, все-таки это не совсем так? — предположила Мэдди, не в состоянии больше выдерживать молчание.

— Нет. Все правильно. Он пытается закончить это. — Женщина тяжело сглотнула и вдохнула поглубже, чтобы успокоиться. Мэдди хотела сказать ей, что не она одна пришла к такому выводу, но смолчала. Она наблюдала, как блондинка идет к двери, пораженчески понурив голову.

У двери женщина остановилась и, прежде чем оглянуться, расправила плечи, будто готовилась к сражению. Ее карие глаза были полны решимости, когда она снова посмотрела на Мэдди.

— Спасибо за правду, — сказала женщина. — Мне нужно было это знать.

И затем она ушла.

Мэдди со смешанными чувствами откусила бутерброд и снова придвинула к себе папки. Могла ли она представить себе более гнетущий день, чем этот? Разве День святого Валентина не должен быть полным надежд и романтических обещаний? Вместо этого он выдвинул на первый план изъяны человеческих взаимоотношений: постоянную тревогу, что тебя перестанут любить, если ты не выглядишь как топ-модель. Или что человек, которого ты любишь больше всех на свете, тебя предаст и ты, отвергнутая, покинутая, одинокая, предоставленная самой себе, будешь вынуждена перебиваться в этой жизни, точно цыпленок со сломанным крылом. Выросшая на птицеферме Мэдди знала, что станется с тем цыпленком, если он не будет забран из выводка и вскормлен другими. Его заклюют до смерти более сильные и здоровые собратья. Неизвестно, какая еще метафора подходит к человеческим отношениям больше, чем эта.

Мэдди отодвинула бутерброд. Мысли о забитом цыпленке окончательно испортили ей аппетит.

— Наверное, лучше вернуться к работе, — сказала она себе, раскрывая верхнюю папку. Сначала нужно составить перечень оставшихся мелочей по каждому из трех проектов, потом заканчивать их один за другим.

Она заглянула в папку и почувствовала, как ее начало подташнивать.

— Не-е-т! — взвыла Мэдди. — Этого просто не может быть…

Она протерла глаза и вновь посмотрела незамутненным взглядом на фото блондинки, только что покинувшей офис. Рядом с ней на пляже стоял красивый смуглый мужчина, положив руки ей на плечи. Лилиан просила приносить фотографии, где ее клиенты были запечатлены в паре со своим возлюбленным или возлюбленной, чтобы таким образом составить более полное впечатление. На этом снимке Клио Самнер была сфотографирована вместе с Риком Уотсоном. Ее возлюбленный тайно планировал сделать ей предложение этим вечером, выходя из сказочной кареты!