Шрифт:
— Вот этот нам и надобен… — хмыкнул Лаврик.
Действительно, двое оказались кафрами, а первый слева — белым, с офицерскими причиндалами на погонах. Им перед выходом показали листок с рисунками юаровских знаков различия. Примерно соответствует капитану. Пленные лежали смирнехонько, разве что, выкашливая остатки дыма — сытный народ, лоси, как на подбор, прекрасно понимают, что в их положении дергаться глупо…
Тот берег оставался пустым и тихим. Зато из леса показался Ушан, привычно придерживая на бегу рацию, чтобы не колотила по спине. Кивнул Морскому Змею:
— Жандармы на подходе. Только что связывались. Код правильный, опознаватель прежний…
В лесу стояла тишина — даже если на этот берег и переправились разведчики, то сейчас, видя, чем обернулось дело, они, конечно же, затаились…
— Руки свяжите, — кивнул Морской Змей на белого. — Пора сматываться, кина не будет, кинщик заболел…
Он свистнул, и из леса с двух сторон показались остальные. Дальнейшее происходило быстро и незатейливо — пленному умело связали руки, поставили в середине цепочки, выделив ему Викинга в персональные опекуны, обоих ненужных кафров оставили на месте. Хмурый и Вакула выдвинулись метров на полсотни вперед в качестве дозора и боевого охранения, а следом двинулись остальные, не расслабляясь и держа оружие наготове.
Они не прошли и километра, когда дозорные остановились, подняв автоматы. Почти сразу же Хмурый поднял свободную руку, сделал выразительный жест кому-то пока невидимому и, явно получив успокоивший его ответ, не спеша двинулся вперед, вместе с напарником выйдя на середину дороги.
А там все расслышали негромкие размеренные крики:
— Квум-квум, чей-чей…
Тогда вся цепочка вышла на дорогу, пропуская двигавшихся им навстречу по обочинам цепочки вооруженных людей. Четверо дозорных, по обе стороны дороги, а за ними — казавшиеся нескончаемыми вереницы камуфляжников, бегущих размеренной, отработанной трусцой под ритмичные выкрики командиров:
— Квум-квум, чей-чей…
Ни один и не посмотрел в сторону стоявших посреди дороги «морских дьяволов» — ни к чему им сейчас пустое любопытство. Все поголовно это были кафры, но совсем другие, ничуть не похожие на драпавшую по мосту толпу: спокойные, несуетливые, с равнодушными лицами, молодежи, в общем, и нет, все в годах. Ручной пулемет, и еще, и еще, двое катят безоткатную пушку советского десантного образца, ага, и гранатометы есть…
— Квум-квум, чей-чей…
Мазур подумал, что история порой выкидывает самые затейливые фортели. Во времена его пионерского детства этих людей полагалось не на шутку ненавидеть, поскольку тогда они обитали на родине, в Даире, и воевали под презренными стягами Чомбе, считавшегося в ту пору главным супостатом и воплощением зла на африканском континенте (разумеется, после юаровских и родезийских расистов).
С тех пор прошло чуть ли не пятнадцать лет. И ясно теперь, что Чомбе был не воплощением зла, а всего-навсего одним из многочисленных сепаратистов, пытавшихся отделить от Конго свою провинцию Батанга. Не подарок, но и не черт с рогами… После его гибели и подавления мятежа несколько тысяч так называемых «батангских жандармов», справедливо предполагая, что ничего хорошего их не ждет, перешли границу и осели в Бангале — благо племя, к коему они принадлежали, обитало по обе стороны границы. А здесь, вот парадокс, так уж вышло, что они примкнули к партизанам именно той партии, что сейчас пришла к власти. Да так и остались верными сторонниками. Народ был видывавший виды, битый, вареный в семи щелоках и давно разучившийся драпать от кого бы то ни было.
Ситуация стала чуточку получше. «Жандармов» примерно с батальон, кое-что у них имеется, помимо легкого стрелкового, прикроют не такой уж протяженный участок фронта (не имевшего, впрочем, четко очерченной линии), какое-то время, если на них выйдут, будут всерьез мешать попыткам буров навести переправы. А там, смотришь, и регулярные части подтянутся…
— Вперед! — распорядился Морской Змей.
Цепочкой, быстрым шагом они двинулись в прежнем направлении. Ничего сложного им уже не предстояло — всего-навсего протопать километров десять до реки, погрузиться на катера и несколько часов двигаться на север по паутине речных притоков, чтобы выйти к месту, где ждали вертолеты…
Глава одиннадцатая. Черное солнце
Обустраивать подходящее помещение в суматохе не пришлось — большую комнату на первом этаже давно, как только группа набрала полную численность, приспособили под «зал заседаний», принесли достаточно стульев. Был и столик для командования (до сих пор олицетворявшегося Морским Змеем), и огромная карта Бангалы на стене, и запас бумаги с шариковыми авторучками.
Зимин появился с пустыми руками и ни единой бумажки на столик не выложил — впрочем, как обычно. Не спеша набил трубочку сталинского образца (негласное разрешение дымить и всем дымящим), неторопливо раскурил, спросил буднично:
— Самарин, а где легендарное пенсне?
Лаврик серьезно ответил:
— Место здесь неподходящее. Здесь такие детальки запоминаются, и совершенно не приняты…
— Умничка, — сказал Дракон. — Ну, давайте работать. Кто помнит странный подводный взрыв, случившийся года полтора назад неподалеку от мыса Доброй Надежды?
Мазур видел, что на лицах соседей появилось то же задумчиво-растерянное выражение, что наверняка и у него сейчас на роже написано: что-то такое читали в газетах, на политинформациях слушали, но к ним это, в общем, не имело особого отношения…