Мужчины Вишвы любили своих женщин именно такими — зелёненькими и зубастыми. Во-первых, никаких других они и не знали. Во-вторых, ежели настоящий мужчина захочет изменить свою женщину — к добру ли, к худу, но завсегда того и добьётся; к сурам эволюцию!..

А принцесса...

Принцесса-орк — что ж такого? обыкновенное дело, если вдуматься. Тем более что Севати производила впечатление самое приятное. Так уж оно заведено у них, у клыкастеньких: если женщина хочет нравиться — она нравится.

Но, конечно, не настолько, чтоб ради этого стоило остаться в Варте.

И уж тем более — переходить дорогу Кави.

Вон он как на свою ненаглядную уставился. Аж в четыре глаза.

– Я не люблю её, - безнадёжным тоном поведал Кави-старший.

– Правильно, - согласился капитан, рассматривая инкрустацию на здоровенном серебряном кубке.
– Кого должен любить эльф? Эльф должен любить...

– Я не люблю её!..

И добрый эльф заломил уши таким отчаянным жестом, что капитан отбросил шутейный тон.

– Дай угадаю, - сказал он доброму эльфу.
– Эту ты не любишь. А любишь ты...

– Ту. Прежнюю Севати.

– Из будущего? Старую?

– Что делать?..
– простонал Кави, закрывая лицо дрожащими руками.

– Жить, - сказал Немец.
– Держать стену. Оставить след. И приглядывать за мелким.

– Эээ... но неужели Варта недостаточно велика для тебя?

Немец потрогал подбородок — и всё-таки решился.

– Дай палочку. Ну, стило...
– он встряхнул песочницу, выравнивая поверхность.
– Вот твоя Варта.

Он в несколько быстрых штрихов очертил контуры империи. Память на эти вещи у капитана была военная, профессиональная — Дурта согласно затряс шевелюрой.

– А вот Москва.

Он добавил неровный овал.

– Это твой мир?
– заинтересованно прищурился мудрец.

– Это столица моего мира. Точнее, одной моей державы.

– А сама держава...

– В десять тысяч раз больше, - сказал Немец, разрушая робкую надежду мудреца, что речь идёт о своеобразном городе-государстве.

Дурта убито молчал.

– Вся твоя империя для меня, - безжалостно сказал капитан, - это поездка на метро. На одной конечной сел, на другой вышел, книжку захлопнул — вот и вся Варта.

– Великая Варта никогда не забудет того, кому обязана столь многим.

– Это кого?

– Тебя, капитан. Оставь свои шутки.

– О, голос-то какой командный. Горжусь тобой: сразу видно — император.

Всё ещё Содара грустновато улыбнулся.

– А чего вы все такие серьёзные?
– спросил капитан, оглядывая друзей.

Кави-старший. Строгий, сосредоточенный. Влюблённый — по-настоящему безнадёжно.