– Все мы, трое братьев, начинали свой жизненный путь одинаково. Помимо ежедневных многочасовых тренировок, мы, с самого раннего детства, занимались хозяйством: убирали комнаты для гостей, приносили покупки, заготавливали хворост и помогали в работе матери. Она собирала лечебные травы, а затем торговала сборами трав и приготовленных мазей в нашей аптеке. Чаще всего наша помощь заключалась в сборе трав, необходимых для изготовления лекарств, но нередко приходилось сидеть в лавке или разносить клиентам готовые лекарства. Позже, когда стали входить в силу, пришло время выступать на соревнованиях. Это не только привлекало гостей и мастеров, желающих помериться силой, но и было своеобразной рекламой нашему семейному делу. Работа в лавках и с товаром была последующим этапом нашего трудового воспитания. Нам приходилось быть продавцами, грузчиками, сторожами. После достижения пятнадцати лет, каждый из нас отправлялся с караванами, в качестве охранника. Мужество и мастерство нужно оттачивать как клинок воина, так считал отец, а где еще, как не на караванных тропах и торговых путях, преодолевая трудности и непогоду, сражаясь с разбойниками, можно испытать себя, свою силу и мужество, а главное, понять, что ты стоишь, как мужчина.

Мой старший брат Чжан, который должен был унаследовать постоялый двор отца, еще с детских лет поражал окружающих своими выдающимися бойцовскими качествами. В четырнадцать лет он победил на турнире подряд двух известных мастеров. В шестнадцать - убил человека ударом кулака на одном из турниров. Прямой, честный и справедливый. И в тоже время ограниченный. Он делит мир на честных и нечестных людей. Только черное и белое - и больше никаких оттенков. В этом он очень похож на нашего отца, а тот был тяжелый в общении человек, всю свою жизнь, придерживался строгих и незыблемых правил, которые сам же и установил. Старший брат, не только вел дела и сопровождал караваны, он также нередко участвовал в турнирах, где приобрел имя Алмазный Чжан, за твердость духа и тела. Как и отец, он отдавал предпочтение шесту и гибкому оружию, хотя при этом может неплохо сражаться на мечах.

– Гибкое оружие? А-а… это его цепь ты имеешь в виду. Это как у ниндзя…?
– увидев удивление на лице китайца, я словно очнулся.
– Есть такие бойцы в Японии. Я читал…

Теперь вытянулась физиономия у Джеффри. Вот что значит расслабиться и потерять связь с действительностью! Сразу начинаешь нести…

– Короче. На прямую ручку насажен серп… О! Вспомнил! Здесь его называют 'вороний клюв'! На другом конце такого серпа прикреплена цепь ярда… три, точно не скажу, с шаром на конце. Вот такое оружие. Подходит оно под определение 'гибкое'?

– С вашего разрешения высокочтимый господин, я поговорю со старшим братом.

– Валяй!

– Господин?! Что вы мне приказываете сделать?

– О, господи! Переговоришь с братом, но только потом, а сейчас мне хочется дослушать твой рассказ.

– Мой брат, как вы уже знаете, в совершенстве владеет оружием под названием 'молот - метеор', но все же его любимое оружие хлыст или 'бянь' по-китайски.

– Да уж! Видел я его показательные выступления с этим оружием! Впечатляет!

– Он выбрал гибкое оружие для своего совершенствования, потому что оно очень трудное оружие для обучения. В Поднебесной по этому поводу говорят так: чтобы научиться владеть им, надо тренироваться столько лет, сколько в хлысте сочлененных элементов. Если взять хлыст Чжана, то в нем тринадцать элементов.

При этом он горделиво посмотрел на меня, словно командир, демонстрирующий выучку своих лучших солдат.

– Мастер, одним словом. Рассказывай дальше.

– Еще мой брат хорошо дерется на копьях и алебардах. Последние пять лет он делил свою жизнь на две части. Занятия ушу и управлением постоялым двором и лавками. Отец выбрал его своим наследником, после того как определил для себя судьбу Ляо и мою. Перед тем как продолжу рассказ, я должен сказать вам, мой господин, что в нашей великой стране одним из краеугольных камней нашей жизни является уважение к старшим. Власть родителя безгранична, и неважно, это император или дровосек, он вызывает чувство благоговейного страха и безропотного подчинения в своей семье. Так вот у Ляо, нашего среднего брата, характер был настолько своевольным, насколько это возможно в семье китайца. Его буйный нрав проявлялся время от времени, но это удавалось скрывать до того самого дня, пока ему не стукнуло двадцать лет и он не прошел обряд получения мужской шляпы. После этого, он почему-то стал думать, что может делать, все что хочет. О нем до нас и раньше доходили разные слухи. Если Чжан хладнокровен в схватке, то Ляо бесстрашен до безумия. В схватках с бандитами и разбойниками он показал себя таким сильным бойцом, что у купцов до драки иной раз доходило, лишь бы заполучить его в охрану своего каравана. А все получилось из-за одного случая. Как-то на один из караванов, где он был охранником, напали разбойники. После жесткого отпора они пустились в бегство, а Ляо, вместо того чтобы остаться на месте, полный безумной ярости, кинулся с окровавленным мечом за ними. Его не было целый час. Люди подумали, что он погиб и караван уже собрался трогаться, когда из леса появился мой брат. У него на поясе, подвешенных за волосы, висело две отрубленных головы разбойников. За подобные выходки он получил кличку Безумный Ляо. Если хунхузы узнавали о том, что в охране каравана едет Безумный Ляо, они даже не помышляли о том, чтобы напасть на него. В овладении ушу он старался ни в чем не отставать от старшего брата, но вот в оружии их предпочтения разделились. Алебарда, меч и лук - стали его оружием. Ляо жесток, решителен, смел до безумия, и в отличие от Чжана для которого работа охранника это лишь способ заработать деньги и возможность изучить приемы мастеров в других краях, его привлекали жесткие и кровавые схватки. К тому же ему нравилось сидеть в компании пьяных задир и распутных женщин. Недаром у нас говорят: 'неумеренность духа вызывает несчастья - судьба не прощает, когда у нее не просят, а требуют'. Он своим образом жизни часто бросал ей вызов, и, в конце концов, судьба не обошла его своим вниманием.

До отца, наконец, донеслись слухи о беспутных выходках его сына. Дважды отец разговаривал с ним, после чего Ляо на время утихал, но однажды случилось то, что должно было случиться. Мой брат поднял голос на отца, и тот не сказав ему больше не слова, молча, указал на дверь. Несколько лет мы о Ляо ничего не слышали, пока в один из дней он не появился на пороге в форме офицера. Уйдя из дому, он завербовался в армию, и благодаря отличной физической подготовке и своим личным качествам, сумел сделать себе карьеру. Я хорошо помню его приезд. Нарядный, в сопровождении двух солдат, на великолепном коне, в красных высоких сапогах. Особенно красив был его мундир с вышитыми тигрятами.

– С вышитыми тигрятами? Это как?

– Извините, господин. Забыл вам сказать, что в Поднебесной различным чинам, указом сына Неба, присваивались особые золотые вышивки на груди и на спине. На одеждах гражданских чиновников были вышиты летящие птицы, являющие собой грацию, обходительность и такт, а вышивками на мундирах военных были звери, символизировавшие бесстрашие и героизм. Так вот тигрята на его мундире говорили о том, что он имел седьмой ранг. Самый низший ранг у военных был девятый - морские коньки. Теперь, с вашего позволения, я снова вернусь к рассказу. Своим приездом он хотел показать отцу, что тот был неправ по отношению к нему, что он без всякой поддержки, несмотря ни на что, сумел стать человеком, но отец не стал даже разговаривать с ним. Только передал через меня брату старинную китайскую поговорку: 'из хорошего железа гвозди не делают, а дельный человек не пойдет в солдаты'. Не ожидая такого холодного приема, Ляо обиделся и сказал, что больше ноги его не будет в родном доме. Он уехал, и мы опять о нем не слышали несколько лет. Потом до нас дошла история о том, как Ляо оскорбил сын высокопоставленного чиновника, являвшийся 'мастером клинка'. Брат вызвал его на поединок, на котором убил своего обидчика. Так как все произошло при свидетелях, и все правила были соблюдены, он отделался разжалованием и ссылкой на дальнюю границу. Затем, это я уже знаю из его рассказов, он стал шпионом жизни.

– Кем… кем он стал?

– Извините, господин, придется снова свернуть в сторону от прямого пути моего рассказа. 'Шпион жизни' в нашей стране это тот, кто проникал на территорию противника, собирал необходимую информацию и возвращался. А 'шпионами смерти' у нас называли послов, основной задачей которых была передача противнику ложных сведений. Выполнив свою миссию, они оставались заложниками, и когда обман обнаруживался, их убивали. Еще китайский военный писатель Ду Му, живший 300 лет тому назад, писал: 'в качестве шпионов жизни надлежит подбирать людей с ясным духом и умом, умеющих при этом казаться глупцами; их роль кажется второстепенной, но она требует отваги и благородства духа'. Мой брат, взяв на себя эту трудную миссию, думал, таким образом, вновь заслужить себе прежнее положение в обществе и вернуть офицерское звание. Но прошел год, другой, он постоянно рисковал головой, выполняя сложнейшие задания, а его словно не замечали. Правда, на третий год его отметили и дали звание офицера. Девятый ранг. Другие, не совершив и трети того, что сделал он, к этому времени стали важными людьми. Тогда он дезертировал из армии. Стал бродягой, а затем… разбойником.