В портовой таверне 'Золотой павлин' было тихо. Влажная жара, висевшая в воздухе уже несколько дней, напрочь отбивала желание людям есть. Правда, такое затишье царило только днем, а ближе к полуночи здесь будет не протолкнуться: рыбаки, контрабандисты и моряки заполнят лавки всех десяти длинных столов, а пьяные крики, ругань и разухабистые песни будут слышны на два ближайших квартала.

В таверне пахло жареной рыбой и чесноком. Из кухни выглянул хозяин и посмотрел в сторону единственного стола, за которым сидела группа людей. Не надо ли им чего? Хозяин таверны, бывший моряк, в свое время плавал не только на купеческих кораблях, но и пускал их на дно, поэтому легко смог определить, что это не просто обычные посетители, а настоящие головорезы. К тому же на одного из них ему как-то осторожно показал один знакомый контрабандист, при этом шепнув кое-что на ухо. Да и без этого предупреждения, наметанным глаз бывшего пирата видел, что это по-настоящему опасные люди. Да и сейчас он выглянул из кухни, не из любопытства, а просто узнать, не нужно ли что-нибудь его гостям.

Сидевшая за столом компания состояла из шести человек. Один из них был Лордом, о котором мне уже довелось слышать, но видеть, еще не приходилось. Четверо других выглядели теми, кем и были, обычными наемниками. Жадными, жестокими, не боявшиеся проливать как свою, так и чужую, кровь. А вот шестого посетителя таверны я бы узнал. Это был тот самый монах - францисканец, с которым меня чисто случайно свела судьба в лесной гостинице. Правда, сейчас на нем вместо рясы был надет костюм городского бюргера, который отличался в лучшую сторону от несколько потрепанных и довольно несвежих камзолов четверых головорезов. В тоже время он проигрывал в элегантности и яркости красок костюму Лорда. Умение соответствовать своему костюму, а так же хитрости и изворотливости дало возможность занять ему место на средних ступенях в иерархии тайной организации, которую Хранители именовали словом 'Враг'. Он доставлял приказы от высшего руководства общества и по возможности контролировал их. Именно через него отчитывался Лорд перед своими хозяевами.

Когда один из головорезов обратил, наконец, внимание на хозяина, тот спросил:

– Ничего больше не нужно?!

Получив отрицательный ответ, хозяин снова скрылся за дверью кухни. Разговор за столом продолжился с того момента, когда его прервало появление хозяина таверны.

– … проследить за ним надо. До конца. Пока он не выведет нас на след, - 'францисканец' говорил негромко и не торопясь, четко разделяя слова.
– И я еще раз повторюсь: не думаю, что он много знает. Судя по всему - он только гонец. Возьмем, выпотрошим и что тогда? Оборвется последняя ниточка.

– Зачем за ним следить?! Вот он стоит, на причале! Взять его сейчас и дело с концом! Я его разговорю! Будьте уверены! Он все выложит: и что знает, и что не знает!
– тут же высказался один из трех наемников, с переломанным носом на плоском лице, побитом оспой.

'Монах' открыл рот, чтобы что-то сказать, но ограничился только презрительным взглядом в его сторону. Говоруну возразил другой бандит по кличке Топор:

– Как ты его брать будешь, Рябой?! Ты, что не видишь, что он не один?! У них тоже мечи есть!
– бандит говорил резко и зло.
– А про городскую стражу забыл?! Они что будут стоять и смотреть?! Тупица! Мозгов только и хватает, чтобы резать глотки купцам на дорогах!

Наемник резко повернул голову, собираясь выдать длинное ругательство, но, встретившись с холодным и острым, как отточенный клинок, взглядом Лорда, тут же закрыл рот. Про этого человека среди наемников ходили различные слухи, но все они сходились в одном: кто становился на пути этого дьявола в человечьем обличье - умирал страшной смертью.

'Режет человека на куски и улыбается, - неожиданно вспомнил Рябой слова своего приятеля, который рассказывал ему об этом человеке.
– А иногда на него находит безумство. Он такое вытворяет с пленными, что даже мне временами смотреть тошно, а ты меня не один год знаешь. К дьяволу! Пусть делают что хотят!'.

Опустив глаза, наемник только поднес ко рту кружку с вином, как вдруг его поддержал собрат по оружию по кличке Рыбий глаз, названный так за свои мутные, ничего не выражающие, глаза.

– Пусть не сейчас! Давайте возьмем эту крысу ночью! Прямо в гостинице! Мы же тоже там остановились! Вы что все забыли об этом?!

– Вам велено следить и ничего более!
– резко отрезал 'францисканец'.

– Он верно говорит. Поговорим с дворянчиком в его комнате. А по пути, тем более, во Франции, он может запросто от нас уйти! И что тогда?!
– поддержал предложение Рыбьего глаза третий наемник.

В отличие от двух своих приятелей он отличался рыжей шевелюрой и такой же бородой. Он знал, что эта примета может, когда-нибудь, навести на его след стражников, поэтому никогда не оставлял в живых свидетелей своих грязных дел, за что получил кличку Палач.

Это был плотный человек с широкой грудью и бычьей шеей, одетый в кожаную жесткую куртку и бурые штаны из плотной шерсти. Жесткое лицо, рассеченное от виска до подбородка белесым бугристым шрамом от плохо зажившей в свое время раны, постоянно угрюмо хмурилось.

– Точно!
– снова оживился Рябой.
– Палач дело говорит!

Главарь, некогда звавшийся шевалье де Морнэ, а нынче носивший кличку Лорд, пощипал бородку, затем некоторое время смотрел на фигуру Фовершэма, стоящую на причале, после чего сказал:

– Уйти может. Согласен. Франция, это не Англия. Там только ошибись, сразу нож в бок или стрелу схлопочешь, а то еще хуже - на суку вздернут. Если мы его там потеряем, то тогда мы вообще ничего не узнаем, а так есть шанс. Решено. Но смотрите, шакалы, если провалите дело, лучше сразу перережьте себе глотки, не дожидаясь меня.