– Недавно слышал от одного купца, что лет восемь тому назад в городе Бретиньи был заключен мир между нашим милостивым монархом и французским королем, а мы все равно едем на войну. Это как понять, если между нами и французами никакой ссоры нет?

– Ты молод и глуп, как тот щенок, который гоняется за своим хвостом, - заявил воин - ветеран, прислонившийся спиной к мачте.
– По ту сторону пролива тебе любое дитя ответит на этот вопрос. Знай же, хотя между нашими землями и Францией существует мир, но внутри самих французских земель идет постоянная война. Их бароны и графы идут войной друг на друга, ведь много земель лишилось своих хозяев. Теперь идет дележ. Да и банд всяких хватает. Когда каждый хватает соседа за горло и любой дворянчик, которому цена грош в базарный день, идет воевать против кого ни попадя, было бы непонятно, почему бы отважным английским парням не заработать себе на жизнь.

– Да уж! Сейчас во Франции кого только нет!
– подхватил разговор другой лучник.
– Немцы, шотландцы, те воюют на стороне французского короля…

– Я вот еще слышал, что шотландцы - опытные воины, - снова влез в разговор 'зеленый' лучник, совсем еще молодой парень, с едва пробившимися усами и реденькой бородкой на подбородке.
– Правда это?

– Топором и мечом они владеют превосходно, - ответил ему седой ветеран, - и стоят друг за друга, как родные братья. А вот лучники из них никудышные. Даже из арбалета толком не умеют целиться, не говоря уже про боевой лук. При всем этом они храбрые и отважные воины.

– А французы?
– тут же спросил другой лучник ветерана. Он был явно постарше 'зеленого', но в то же время, похоже, был таким же новичком в военном деле, как и тот.

– Французы - отличные солдаты. Я видел, как они сражаются в поле, и при взятии и защите городов и замков. Видел их на турнирах. Их рыцари и оруженосцы, скажу тебе, парень, ничуть не хуже наших. С другой стороны, их простой народ так придавлен налогами, которые больше похожи на грабеж, что еле дышит. Только болван может воображать, будто если в мирное время приучить человека быть трусом, так тот на войне станет вести себя, как лев.

– Не дело теснить бедняка, - пробурчал лучник, стоявший ко мне спиной.
– Все люди одинаковы. Все мы ходим под Господом Богом, так почему одним - все, а другим - ничего?! Чем я отличаюсь от барона Брокаса?!

– Хватит, Том!
– строго заметил ему ветеран.
– Я уже слышал подобные разговоры и знаю, что ни к чему хорошему они не приводят! Поэтому держи свои мысли при себе и не дури голову молодым!

Наступило неловкое молчание, которое было прервано все тем же любознательным молодым лучником:

– А что можно сказать о швейцарцах? Слышал, что горцы свирепы и дики! Так ли это?!

– Точно, Пит! Дерутся и рвут глотки, как спущенные с цепи, боевые псы! Льют кровь, как ту воду и не раз устраивали резню, как австрийским, так и немецким рыцарям. Как люди, необузданны и жестоки. Лезут в драку по малейшему поводу. Их оружие - копье, алебарда и арбалет. Испанцы, чем-то на них похожи. Горячий народ, но храбрые солдаты. Впрочем, ничего удивительного в этом нет, ведь они уже, наверно, сто лет ведут непрерывную войну против мавров. А вот взять немцев…

Разговор меня заинтересовал. Я бы слушал и дальше, но тот неожиданно прервался ударами корабельного колокола, звавшего на обед.

Отобедав, снова стал у борта. Неожиданно мне пришли в голову слова молоденького лучника о войне между Англией и Францией, которой как бы нет. Я уже думал на эту тему, но понять смысла этой войны для англичан так и не смог. Если раньше была завоевана чуть ли не треть Франции, то теперь в руках англичан оставалось несколько городов - портов на побережье. Кале, Байона, Бордо. Помимо них было еще с десяток укрепленных замков, разбросанных по побережью. К тому же у английской короны были постоянные трудности с доставкой продовольствия и наймом солдат. Недаром вышедший несколько лет тому назад королевский указ прямо говорил о том, что командиры отрядов, отправляющиеся воевать во Францию, могут вербовать себе солдат из числа грабителей и убийц, сидящих в тюрьмах. Англия была разорена войной и не могла держать на континенте достаточно большую армию, а потому в войне с Францией была обречена на поражение - ей не хватало солдат. В принципе, если есть деньги, то собрать армию можно быстро, а если их нет?! Как только сундуки пустели, армия стремительно распадалась. Вот их-то как раз у Англии не было, и королю приходилось без устали ломать голову, как удержать солдат на поле брани. Если бы не помощь двух французских провинций, богатых и воинственных, которые отошли в свое время к Англии благодаря бракам между членами двух королевских семей, то положение английской армии было бы намного хуже. Именно они - Гиень и Гасконь - давали острову самых храбрых солдат. Там было предостаточно рыцарей и оруженосцев, готовых в любую минут покинуть свои замки и собраться в отряды для набегов на Францию. Вот они-то вместе с английскими рыцарями, сражавшимися ради чести и славы и с несколькими тысячами грозных наемных стрелков, получавших по четыре пенса в день, и составляли войско англичан. В противовес им у французов была Лотарингия, Пикардия, Овернь, Эно, Вермандуа, Шампань, а также шотландцы и немецкие рыцари - наемники. Французы, несмотря на союзников англичан, давно бы выбили их со своей земли, если бы не их внутренние разногласия. Ведь французским дворянам приходилось вести войну на три фронта. С Англией, со своими крестьянами, а также между собой. Деря с крестьян три шкуры, они заставляли последних хвататься за вилы и косы и пускать 'красного петуха' в поместьях своих господ. Крестьянские восстания и мятежи, вспыхивающие то там, то здесь, по всей территории Франции, оставляли после себя пепелища вместо богатых владений и каменные руины вместо замков. В свою очередь господа оставляли после очередного карательного похода - сотни виселиц и сожженные дотла деревни. Сама же знать делились на партии дворян, поддерживающих различных членов королевской семьи, то в силу личных или политических разногласий, и выяснения кто прав, а кто виноват, нередко выходили за рамки мирных переговоров, получая свое продолжение на ратном поле. Все это сказывалось не только на единстве и сплоченности французской армии, но и на ее управлении. Нередко в военном походе вместо одного командира их оказывалось столько, сколько именитых рыцарей было в этом отряде.

В пятницу утром восьмого сентября наш корабль 'Святая троица' после утомительного плавания по Жиронде и Гаронне, наконец, бросил якорь против города Бордо. Перегнувшись через фальшборт, я с изумлением и восторгом любовался лесом мачт, стаями лодок, сновавших по широкому изгибу реки, но больше всего городом, раскинувшегося со всеми своими колокольнями и башнями на западном берегу. Я еще не встречал такого большого города, поэтому мне не терпелось сойти на берег и пройтись по его улицам. Я еще не знал, что только столица Англии, Лондон, могла сравниться с ним размерами и богатством. Сюда прибывали товары из всей Англии: олово из Корнуэла, железо из Сусекса, шерсть из Бритберри. Именно сюда свозились французские товары, чтобы отправиться дальше - в Англию: сукна с юга Франции, кожи из Гиени, вина из Медока. Здесь жили и работали знаменитые плавильщики и кузнецы, благодаря которым бордоская сталь прославилась как самая надежная в мире: она была непробиваема ни для копья, ни для меча, тем самым, сберегая драгоценную жизнь ее владельцам. Мне, даже на таком расстоянии, был виден дым их кузниц, поднимавшийся в чистый утренний воздух.

– Джеффри, а что это за серая башенка слева?
– я знал, у кого спрашивать, ведь мой телохранитель уже дважды успел побывать в этом городе.

– Это храм архангела Михаила, вон тот, справа - храм святого Реми. Лучше, господин, посмотри на крепость! Обрати внимание на мощные стены и башни! А сколь многочисленны часовые! Их шлемы блестят, словно начищенные подсвечники в деревенской церкви перед большим праздником! О, смотри! От этого корабля отходят лодки! Этот герб мне знаком! Медведь, вставший на дыбы на зелено - серебряном поле! Сэр Уорслей из Хампшира! Мы с ним были в Бретани! Вы, помните, господин…?! Извините, господин. Снова забыл. А вон идут лодки к нашему кораблю! Вы готовы?!