— И нас не забывайте, — раздался в динамике голос водителя цистерны.

— Конечно, конечно, — ответил Пиг Пэн сразу обоим. — Давайте пристраивайтесь сзади.

— У нас тут группа длинноволосых друзей Иисуса, — заметил в зеркало Буффало Билл. — Ребята, вы идите вперед. Я, если вам все равно, встану замыкающим.

— Почему бы нет, брат, конечно, — ответил голос из трейлера «Шартрез», у которого с двух сторон огромными буквами через весь борт шла надпись: «Труби, если ты собираешься на небеса», — У тебя есть Преподобный Джошуа Дункан Слоан из «Церкви Странствующих Чужеземцев». Я не видел, чтобы в Библии было сказано: «Ты не должен до упора давить на педаль газа».

— Это так, — заметил Пиг Пэн. — Преподобный Слоан, ты только что встал сбоку от нас Мы по-настоящему счастливы иметь Бога на своей стороне.

Утенок чуть убавил звук своей рации во время болтовни между Конвоем и новыми рекрутами.

— Ты всё время в пути? Я имею в виду… — не договорила Мелисса.

— Сейчас — да. Мне нравится быть в движении. — Тракер взглянул на неё, измерив с головы до ног. — Мне кажется, ты сейчас в одной лодке с нами.

Мелисса откинула со лба прядь волос

— Сейчас — да, — согласилась женщина. — Когда-нибудь я остепенюсь.

Утенок рассмеялся про себя: «Это как раз то, о чем я привык думать».

Трейлер Утенка как раз миновал перекресток, где сбоку от хайвея один за другим стояли три грузовика, а еще два медленно подкатывали по боковой дороге с противоположной стороны. Пиг Пэн взял на себя роль полноправного представителя Конвоя и был занят пристраиванием вновь прибывших в конец колонны.

Конвой увеличился до двенадцати, потом до пятнадцати, а потом до семнадцати машин, оккупировавших дорогу. Большинство составляли большие дальнобойные грузовики, но был и один фургончик с трафаретной надписью «Розовое масло Адамаса», гордо взирающей с борта. За ним шел яркий, разрисованный золотыми листьями грузовик с черной полосой букв вдоль цистерны. Надпись гласила: «Септик Сэм — твой ассенизатор. Ты ср. ь — мы выгребаем».

Мелисса высунула в окно голову, чтобы увидеть размеры Конвоя. Она была восхищена.

— Невероятно! Я никогда не видела ничего подобного. Что они делают? Откуда они все взялись?

Утенок пожал плечами.

— Ты не меня спрашивай, а их. Я всего лишь бедный парень, пробирающийся в Биг Инди.

— Куда?

— В Индианаполис. Если я попаду туда, то когда-нибудь смогу вернуться обратно. А пока, на некоторое время, затеряюсь там.

— А что будет с другими?

— С ними? Ты хочешь сказать, они — мое прикрытие? Когда придет время, каждый поедет своей дорогой.

Мелисса нахмурила брови. Все как-будто ясно, но что-то, кажется, она упустила. Утенок решил немного просветить се.

— Смотри: это всего лишь конвой. Только немного больше, чем обычно. Это единственный способ борьбы с копами.

— Не собираешься же ты сказать мне, что это всего лишь игра! — Мелисса в негодовании откинулась на спинку сиденья.

— Не совсем, — объяснил Утенок. — Для тракера мили — это деньги. Когда ты занимаешься этим, все основывается на том, чтобы покрыть максимальное расстояние за минимальное время. Сейчас старый полицейский получил лицензию на грабеж. Он имеё т право штрафовать тех тракеров, кто превысил лимит скорости в пятьдесят пять миль. У копа есть радар и постановление, которым он руководствуется. Нет ничего проще, чем выписать тракеру квитанцию — и спустя совсем немного времени он получает новое звание.

— Хорошо, допустим, так, — с сомнением в голосе произнесла Мелисса и задала вопрос, который давно уже крутился на кончике её языка: — Но почему все эти грузовики покинули штат, следуя за тобой?

— Откуда я знаю? Возможно, потому, что они не из этого штата, — философски ответил Утенок. Потом, видя, что его собеседница все еще в растерянности, продолжил: — Смотри, когда я веду машину, я просто веду машину. Большинство водителей думают о чем угодно, только не об этом.

Их мысли сосредоточены на бейсболе, или на женщинах, а может быть, в их головах складываются стихи или крутятся рассеянные мысли о том, что они будут делать, когда им исполнится девяносто девять лет. И тогда эти никчемные люди выбираются из своих домов в поисках неприятностей. Может быть, им понравится одна-единственная стычка с патрульным за все время, кто знает? Что касается меня — я осторожный сукин сын.

— Ты? Осторожный? Мы уголовные преступники. Мы беглецы, делающие девяносто миль в час и не знающие, что нас ждет, а ты говоришь мне, что ты осторожный?