— О да… разумеется. И всё же верится с трудом. Даже когда лорд Эндовер дал мне прочитать папино письмо, я не могла поверить своему счастью. Ведь это так непохоже… хочу сказать, я, должно быть, выразилась недостаточно ясно…

— Понимаю, — ласково ответил лорд Рэнд. — Не сомневайтесь, Эндовер может заговорить зубы даже разъярённому быку. А вы думали, почему его постоянно требуют в Уайтхолл [37] ? То он уговаривает министров Принни, а то и его самого.

— Я не собиралась преуменьшать заслуги лорда Эндовера. И не спорю, что мне в первую очередь следовало послушаться вас, милорд. — Кэтрин перевела взгляд на сидящего подле неё ребёнка. — Но если бы я сделала это, то никогда бы не встретила Джемми. А об этомсвоём поступке я сожалеть не могу, невзирая на сотни других, за которые мне стыдно.

Несмотря на то что большая часть беседы оказалась за пределами понимания Джемми, суть последней фразы он всё же уловил.

— А чё вы тогда не приходите меня повидать? — требовательно вопросил он.

— Приду обязательно. Завтра, в полдень, когда леди Эндовер повезёт меня к мадам, чтобы заказать оставшуюся часть гардероба, — пообещала Кэтрин. — Платье, которое на мне, пришлось шить в огромной спешке, как, впрочем, боюсь, и наряд для завтрашнего вечера, и мне не хотелось создавать мадам лишних неудобств, зная, как она, должно быть, занята.

— А вы покажете мне ещё буквы, когда придёте?

— Я покажу тебе несколько прямо сейчас, если её сиятельство и его милость нас извинят, — ответила Кэтрин так пылко, что лорд Рэнд неодобрительно сдвинул брови.

— Что ж, Макс, ты и в самом деле прекрасно выглядишь, — проговорила её сиятельство, стоило юной наставнице и её ученику покинуть гостиную, — но роскошное одеяние Джемми тебя затмило.

— Да уж, несмотря на весь этот лоск, мисс Пеллистон, похоже, считает, что я всё равно, что слон в посудной лавке. По крайней мере, она смотрит так, будто думает, что я в любую секунду могу наступить на неё, или наскочить, или даже не знаю, что ещё. Неужели я такой неуклюжий, Луиза?

Леди Эндовер пристально посмотрела на брата, прежде чем тихо ответить:

— Не думаю, что кто-нибудь поддразнивал её прежде, Макс. В некотором смысле она весьма уязвима.

— Я же говорю: слон в посудной лавке! Ладно, коль скоро её здесь пока нет, не поделишься со мной планами насчёт своей невинной жертвы? Она хоть немного представляет, во что ввязалась?

Несколько часов спустя, вспоминая подробности минувшей беседы с мисс Пеллистон, Макс недовольно поморщился. Хорошо это или плохо но, похоже, в нём происходят некие перемены, что немало его раздражало.

«Во-первых, — подумал Макс, глядя в большое напольное зеркало, — внешность». Когда он первый раз вернулся в Англию, то позволил сестре уговорить его приобрести пару новых костюмов. И тут же позабыл о них после битвы с отцом, этим лицемером, позволившим наследнику шесть месяцев свободы.

Макс тогда посчитал, что двух новых костюмов будет достаточно, даже когда настанет время занять причитающееся по праву положение, тем более что он не имел ни малейшего намерения прогуливаться с полчищем недалёких макаронин. Однако в тот самый день, когда виконт доверил мисс Пеллистон заботам сестры, он нанёс продолжительный визит мистеру Уэстону. Оттуда направился в заведение мистера Хоуби, сапожника; к мистеру Локу, шляпнику, и ко многим другим. Лорд Рэнд заказал мужских нарядов столько, что хватило бы обмундировать всю полуостровную армию лорда Веллингтона [38] на ближайшие десять лет.

«Кто-нибудь мог решить, что я неуклонно превращаюсь в чёртова франта», — презрительно подумал Макс.

Во-вторых, поведение. Ветка сирени!Проклятье, о чём он только думал? Ведь именно сии галантные банальности наполняли его отвращением и являлись одной из причин, почему он сторонился светского общества. Юные мисс ждали подобных льстивых замечаний, так что мужчинам оставалось лишь бесконечно истязать свой мозг в поисках того или иного восторженного комплимента, даже если упомянутая мисс была прыщава, косоглаза и усыпала речь беспрестанными «о-ля-ля».

И неважно, что мисс Пеллистон не страдает прыщами и косоглазием и вполне способна вести интеллигентную беседу. Здесь дело принципа, чёрт возьми!

Одно то, что она прекратила рядиться в строгие, застёгнутые до самого горла одежды старой девы не означает, что нужно изливать на неё потоки елея. Очевидно, его новые ensembles [39] сказываются на рассудке. Видимо, коль скоро он выглядит как фат, то и поступать тщится так же. Человек есть то, во что он одет.

Вероятно, сие высказывание в равной степени применимо и к женщинам. Думается, он бы не вёл себя как последний идиот, не произойди с ней такого удивительного превращения. Лавандовое платье да изящная укладка подчеркнули нежную, хрупкую красоту, о существовании которой никто, кроме Луизы, даже не подозревал.

Виконт лениво размышлял, по нраву ли придётся эта красота другим мужчинам, и если так, что скажут они о чудн ом нраве, скрывающемся под ней. Не то чтобы найдётся много мужчин, которые возьмут на себя труд по достоинству оценить внешность или личностные качества мисс Пеллистон, как только станет известно, кто её отец. Разумеется, она немедля превратится в желанный трофей для охотников за состоянием, но Эдгар с Луизой не дадут её в обиду.