Странные слова… странная песня… Только теперь для Венса начал проясняться ее темный смысл.

– …Это был какой-то психоз, – продолжал Харви свой рассказ. – Люди отдавали все за такие коробки с двойным дном, за несколько десятков галлонов жидкого гелия… Открывался такой заманчивый путь! Дорога во внешний мир заказана, ее стерегут хищные скалы. А тут так просто!.. Погружаешься в жидкий гелий и замерзаешь, чтобы воскреснуть, я хочу сказать – проснуться, – поправился Харви, – через двести лет. Но как я ошибся! Как ошиблись все эти несчастные, – тихо проговорил Харви и закрыл лицо руками.

– Сжиженный гелий… Но это же смертельно, – сказал Венс.

– Минус двести шестьдесят девять градусов.

– Почти космический холод! Ткани должны погибнуть, – недоуменно заметил Венс.

– Наоборот, только при такой температуре они могут сохраниться, возразил Харви. – Все зависит от способа погружения. Я знаю секрет. Раздобыть его было не так-то просто.

– Человек ложился в ванну и замерзал. Что же дальше? – спосил Венс.

– Потом друзья беглеца прятали контейнер в укромном местечке, заранее облюбованном.

– Но они могли запрятать его так, что оттаявший потом, через двести лет, мог бы и не выбраться?

– Ну… – Харви пустил колечко синего дыма. – Контейнер если закапывали, так совсем неглубоко, по сути, только маскировали тонким слоем почвы. Если замуровывали в стену, то ограничивались дюймом штукатурки. Если прятали в полу, то покрывали только пленкой линолеума… Конечно, из-за всего этого ищейкам легче было разыскать беглецов. Но что нам было делать?

– За два века многое могло измениться. На пустыре мог вырасти многоэтажный дом, башня космосвязи, да мало ли что? – сказал Венс. Наконец, пыль, обычная пыль, оседая, могла за это время образовать новый слой почвы в много метров толщиной. Каково же беглецу очнуться и вдруг оказаться заживо похороненным… Неужели вы не подумали об этом?

– Думали, – махнул рукой Харви, – думали мы и об этом. Но выхода у нас не было, и люди шли на риск. Впрочем, насколько я успел заметить вчера, когда выбрался из тайника, строений в этом городе не очень-то прибавилось…

– Потому что население почти не росло, – пояснил Венс.

– Возможно, – кивнул Харви. – Что же касается тех, которые, очнувшись, так и не смогли выбраться на волю… Что ж! Может быть, им лучше, чем вам…

Венс внутренне содрогнулся от каменного равнодушия, которым повеяло от этих слов. Лицо Харви было неживым, глаза упорно глядели в одну точку.

– Как действовал механизм «воскрешения»? – спросил Венс.

– Очень просто. В каждом контейнере устанавливалось реле времени. Через положенный срок, скажем, через два века оно срабатывало. Открывался маленький клапан, и гелий начинал капля по капле испаряться. При этом температура медленно, в течение трех лет, повышалась до тех пор, пока достигала двенадцати градусов выше нуля.

– Три года…

– Если нагрев происходит быстрей, кровеносные и лимфатические сосуды могут полопаться, и человек погибнет, – терпеливо пояснил Харви.

Венс побарабанил пальцами по столу.

– Итак, бегство в будущее, – сказал он. – Причем таким простым и относительно удобным способом. Непонятно только, почему все вы тогда не сбежали?

– Это было не так-то просто, – покачал головой Харви.

– Негде спрятаться?

– Не то. Сжиженный гелий стоил недешево. Люди готовы были отдать все сбережения, но их часто не хватало.

– А друзья, которые закапывали… Ну, в общем, прятали беглеца… Венс не договорил.

– Они рисковали жизнью, – просто сказал Харви.

– Вот вас, например… Кто спрятал?

Вопрос этот Харви оставил без ответа. По лицу пришельца из глубокого прошлого скользнула тень. Видимо, горько ему было вспоминать далекого друга, давным-давно уснувшего в безвестной могиле.

В окна комнаты пробивался робкий рассвет. Бледный свет, мешаясь с желтым пламенем полупогасших стенных панелей, окрашивал все предметы в фантастические цвета.

– Достать контейнер было трудно, – вздохнул Харви. – Существовали потайные мастерские, владельцы которых, рискуя головой, выполняли заказы состоятельных беглецов. Большинство беглецов при этом становилось нищими. Впрочем, у некоторых оставались еще деньги.

– Что же, они брали их с собой, в свой временный гроб? поинтересовался Венс.

– Нет. Насколько помню, они вкладывали капиталы в страховые общества и банки. Уж не знаю, какая судьба постигла эти вклады…

Венс хотел что-то сказать, но гость опередил его:

– Я, собственно, не успел еще толком прийти в себя: прошли только сутки, как сознание ко мне возвратилось и я вышел на берег реки времени.

– Не каждый, наверное, может решиться на бегство во времени, задумчиво произнес Венс, глядя в окно и думая о чем-то своем.