Какая-то женщина пристально смотрит на них. Она преждевременно поседела, измождена и осунулась.

— Хвала Создателю, — говорит Дарси, узнав Лишу, которая оставляет Иону и быстро направляется к ней. Через несколько минут она возвращается к Пастырю.

— Избушка Бруны все еще на месте? — спрашивает она.

Иона пожимает плечами.

— Насколько мне известно, — говорит он, — никто не посещал те места после смерти знахарки. С тех пор прошло почти две недели.

Лиша кивает. Домик Бруны стоит в отдалении от селения и хорошо защищен деревьями. Вряд ли сажа испачкала тамошние обереги.

— Мне надо сбегать туда за припасами, — говорит она, направляясь к выходу. Опять начинается дождь, небо уныло и лишено всякой надежды.

Роджер и Заступник стоят во дворе, окруженные поселянами.

— Это ты! — кричит Брайна и бежит обнять Лишу.

Неподалеку находится Эвин. Он держит на руках девочку. Рядом с ним Кален. Он очень высокий, хотя ему нет еще и десяти лет.

Лиша тепло отвечает на объятия подруги.

— Кто-нибудь видел отца? — спрашивает она.

— Он дома. Там, где следует быть и тебе, — раздается голос.

Лиша оборачивается и видит идущую к ней мать, сопровождаемую Гаредом. Лиша не знает, радоваться ей или печалиться.

— Заботишься обо всех, кроме своих родственников? — обращается к ней Элона.

— Мама, я только… — начинает Лиша, однако Элона обрывает ее:

— У тебя всегда находятся отговорки, чтобы отвернуться от родных! Твой бедный отец при смерти, а ты здесь!..

— Кто там с ним? — перебивает ее Лиша.

— Его подмастерья, — отвечает Элона.

Лиша кивает.

— Пусть принесут его сюда.

— Не буду я им ничего говорить! — восклицает Элона. — Стоит ли переносить его с пуховой перины на заразный тюфяк в помещение, где царствует чума? — Она хватает Лишу за руку. — Иди к нему сейчас же! Ты ведь его дочь!

— Думаешь, я этого не знаю? — говорит Лиша, вырываясь из ее рук. Слезы бегут по ее щекам, и она не делает никаких усилий, чтобы смахнуть их. — Ты полагаешь, я думала о чем-то еще, когда бросила все и покинула Анджир? Только он ведь не единственный больной в деревне, мама! Я не могу бросить всех и лечить его только потому, что он мой отец!

— Ты очень глупа, если не считаешь этих людей мертвецами, — заявляет Элона, и в толпе раздаются удивленные возгласы. Она показывает рукой на каменные стены Святого Дома. — Сдержат ли эти стены корелингов сегодня ночью? — спрашивает она, приковывая внимание всех к камню, почерневшему от дыма и пепла. Действительно, оберегов там почти не видно.

Она подходит к Лише и понижает голос.

— Наш дом стоит особняком от других, — шепчет она. — Возможно, это последняя охраняемая магией постройка во всей Каттеровой Ложбине. Всех жителей он в себя не вместит, однако может спасти нас, если ты вернешься домой!

Лиша ударила мать по лицу. Элона упала в грязь и, ошарашенная, сидела там, приложив руку к покрасневшей щеке. Гаред, казалось, готов был рвануться к знахарке, но она остановила его холодным взглядом.

— Я не хочу прятаться, оставляя друзей на милость корелингов! — кричала она. — Мы сумеем защитить Святой Дом и будем обороняться здесь. Все вместе! А коли демоны посмеют войти сюда и взять моих детей, я угощу их тайным огнем, который начисто сожжет их!

«Мои дети, — подумала Лиша в полной тишине, наступившей за ее словами. — Неужели я стала Бруной, раз думаю так о них?» Она вгляделась в испуганные, покрытые сажей лица и впервые поняла: для всех она теперь является Бруной. Отныне она Травница Каттеровой Ложбины. Порой ей придется лечить, а порой…

Иногда она станет бросать перец в глаза обидчика или жечь демона леса во дворе.

Вперед вышел Заступник. Увидев призрака в капюшоне, на которого прежде не обращали внимания, люди начали перешептываться.

— Вам предстоит встретиться не только с демонами леса, — сказал он. — Демоны огня очень любят пожары. А над ними будут кружить демоны ветра. Разрушение вашей деревни может привлечь с гор даже демонов камня. Они уже ждут захода солнца.

— Мы все умрем! — крикнул Анд, и Лиша почувствовала, что толпой овладевает паника.

— А тебе-то что до этого? — обратилась она к Заступнику. — Ты сдержал обещание и сопроводил нас сюда! Садись же на своего ужасного коня и отправляйся в путь! Предоставь нас нашей судьбе!

Заступник покачал головой.

— Я поклялся ничего не отдавать корелингам и больше никогда не нарушу мою клятву. Пусть меня поглотит Преисподняя, если я отдам Каттерову Ложбину нечистым.

Он повернулся к толпе и отбросил капюшон. Раздались возгласы удивления и страха. Зато прекратилась паника. Заступник воспользовался этим обстоятельством.