Бруна — ее щит и копье, ее непроницаемый оберег против всей деревни. Что ей делать, когда она останется без столь сильного охранного знака? Она не такая властная, как старая знахарка, которая громким голосом давала указания и била непочтительных глупцов. Кто без Бруны станет говорить с ней как с человеком, а не Травницей? Кто утрет ее слезы и разгонит сомнения? Ибо сомнения подрывают веру. А люди хотят быть уверенными в своей целительнице.

Тайные мысли тревожили девушку. Каттерова Ложбина становилась слишком мала для нее. Двери науки, открытые Бруной, нелегко закрыть, а без Бруны увлекательное путешествие в страну знаний закончится.

Лиша вошла в дом и увидела Бруну, сидящую за столом.

— Доброе утро. Не ожидала, что ты встанешь так рано; я бы приготовила тебе чай, прежде чем идти в сад. — Она поставила корзину и кинула взгляд на печь, где закипал чайник.

— Я стара, — ворчала Бруна, — однако не слепа и еще вполне могу обслужить себя.

— Ну конечно, — согласилась Лиша, целуя старуху в щеку, — ты могла бы рубить лес вместе с лесорубами. — Она засмеялась над гримасой, которую скорчила целительница, и начала варить кашу.

Годы их совместной жизни не смягчили суровый нрав Бруны, однако теперь Лиша редко обращала на это внимания, слыша лишь привязанность за привычным брюзжанием старухи и отвечая ей добрыми словами.

— Ты рано сегодня пошла на сбор трав, — заметила Бруна во время еды. — В воздухе еще пахнет демонами.

— Но в саду уже царит аромат цветов, — отвечала Лиша, которая и дом украсила нежно пахнущими бутонами.

— Не уходи от темы разговора, — велела ей Бруна.

— Вчера вечером прибыл Вестник, — сообщила Лиша. — Я слышала звук рога.

— Перед самым закатом солнца, — пробормотала Бруна. — Какое безрассудство. — Она плюнула на пол.

— Бруна! — стала выговаривать ей Лиша. — Я ведь просила тебя не плеваться в доме.

Карга взглянула на нее и прищурилась.

— Ты говорила мне, что это мой дом, и я могу плевать, где хочу.

Лиша нахмурилась.

— По-моему, я говорила нечто другое, — задумчиво промолвила она.

— Не старайся казаться умнее, чем ты есть на самом деле, — сказала Бруна, потягивая чай.

Лиша открыла рот, изображая возмущение, однако она и не такое слышала от старухи. Бруна говорила то, что хотела, и никто не мог ее переубедить.

— Так, значит, Вестник разбудил тебя в такую рань, — заметила Бруна. — Надеюсь, он красавчик? Как его зовут? Тот самый, который строит тебе глазки?

Лиша криво улыбнулась.

— У него волчьи глаза.

— И это неплохо! — прокудахтала старуха, ударяя Лишу по колену.

Девушка покачала головой, встала и начала убирать со стола.

— Как его зовут?

— Ты ошибаешься, — отнекивалась Лиша.

— Я слишком стара, чтобы слушать твои выкрутасы. Назови мне его имя.

— Марик, — ответила Лиша, округляя глаза.

— Может быть, стоит заварить яблоневый чай к визиту юного Марика? — спросила целительница.

— Разве только об этом и думают люди? — протестовала Лиша. — Мне нравится разговаривать с ним, вот и все.

— Я не настолько слепа и вижу, что у парня на уме не одни лишь разговоры, — заметила Бруна.

— Ах так? — Лиша скрестила руки на груди. — Сколько пальцев я подняла вверх?

Бруна фыркнула.

— Ни одного, — сказала она, даже не повернувшись к Лише. — Я долго живу на свете и хорошо знаю этот фокус. Мне также известно, что Маверик во время ваших бесед ни разу не взглянул на тебя.

— Его зовут Марик, — поправила ее девушка. — Он смотрит на меня.

— Только если может заглянуть в вырез на твоей груди, — усмехнулась Карга.

— Ты просто невыносима! — вскипела наконец Лиша.

— Нечего тут стыдиться, — успокоила ее старуха. — Если бы у меня были такие груди, я бы тоже выставляла их напоказ.

— Я не выставляю их напоказ! — закричала Лиша, однако Бруна только захихикала.

Неподалеку раздается звук рога.

— Наверное, юный Марик, — предполагает Бруна. — Побыстрее приведи себя в порядок.

— Дело совсем не в этом! — вновь сердится Лиша, однако Бруна отмахивается от нее.

— Поставлю чай на всякий случай, — говорит старуха.

Лиша бросается в нее тряпкой, высовывает язык и идет к двери.