Выйдя на крыльцо, она, сама того не желая, улыбается и ждет Вестника. Бруна, так же как и мать, настаивает на том, чтобы она нашла себе мужчину, только старуха делает это из любви к ней. Она желает Лише счастья, и девушка питает к ней самые теплые чувства. Однако, несмотря на подначивания знахарки, Лишу больше интересуют письма Марика, чем его волчьи глаза.

С самого раннего детства она любила приезды Вестников. Каттерова Ложбина очень мала, но стоит на дороге, ведущей к трем большим городам и дюжине деревушек. Лес и бумага вносят большой вклад в экономику округи.

Вестники посещают Ложбину по крайней мере дважды в месяц. Большая часть почты остается у Смита, а несколько писем идут лично к Эрни и Бруне. Вестники зачастую ждут от них ответов. Бруна переписывается с Собирателями целебных трав в Форт-Ризоне, Анджире, Лактоне и нескольких селениях. По мере того как зрение знахарки слабело, Лише приходилось все чаще читать письма и писать ответы на них.

Даже на расстоянии Бруна вселяла людям уважение к себе. В самом деле, большинство Травниц в то или иное время являлись ее ученицами. У нее просили совета, когда не хватало опыта для лечения определенных заболеваний. Каждый Вестник привозил предложения прислать к ней учеников. Никто не хотел, чтобы знания целительницы исчезли после ее смерти.

— Я слишком стара, чтобы обучать еще одного новичка, — ворчала старуха, и Лиша составляла еще один вежливый письменный отказ, к которым уже давно привыкла.

Это давало ей возможность беседовать с Вестниками. Многие из них плотоядно посматривали на нее или пытались произвести впечатление рассказами о Свободных Городах. Рассказы очень нравились Лише. Они звучали, словно музыка. Вестники, может быть, хотели очаровать девушку и найти путь к ее сердцу, только картины, вызванные их словами, надолго задерживались в ее памяти. Она хотела бродить по докам Лактона, увидеть защищенные оберегами поля Форт-Ризона или взглянуть на крепость среди леса, Анджир. Девушка мечтала прочитать книги и познакомиться с Травницами. Есть ведь и другие хранители мудрости старого мира. Надо только поискать как следует.

Она улыбнулась при виде Марика. Его легко узнать по походке. Вестник анджирец и почти такого же роста, как Лиша — пять футов семь дюймов. Однако он жилистый, и, говоря о его волчьих глазах, девушка нисколько не преувеличивала. В них светится спокойствие хищника, готового в любой момент напасть на свою жертву.

— Приветствую тебя, Лиша, — проговорил Марик, поднимая копье.

Лиша приветственно подняла вверх руку.

— Тебе и правда надо носить с собой эту штуку средь бела дня? — спросила она, указывая на копье.

— А что, если здесь вдруг появится волк? — ухмыляясь, ответил Марик вопросом на вопрос. — Как я тогда сумею защитить тебя?

— В Каттеровой Ложбине не часто увидишь волка, — сказала Лиша, когда молодой человек приблизился к ней. У него длинные каштановые волосы и глаза цвета древесной коры. По-своему он довольно красив.

— Ну, тогда медведь. Или лев. В мире полно всяких хищников, — продолжал Вестник, не отводя глаз от выреза на ее груди.

— Об этом я очень хорошо осведомлена, — ответила Лиша, прикрывая шалью обнаженную плоть.

Марик рассмеялся, ставя на крыльцо суму.

— Знаешь, шали уже вышли из моды. Женщины в Анджире и Ризоне их больше не носят.

— Тогда держу пари, что у платьев сейчас высокие воротники и мужчины там более утонченные, — предположила Лиша.

— Да, высокие воротники. — Марик со смехом отвесил поклон. — Могу привезти тебе анджирское платье с высоким воротником, — прошептал он, подходя ближе к девушке.

— Куда же мне носить его? — ускользая, спросила Лиша.

— Приезжай в Анджир, — предложил Вестник. — Будешь носить его там.

Лиша вздохнула.

— Как бы мне этого хотелось…

— Может, тебе и представится такой случай, — хитро заметил Вестник, кланяясь и рукой показывая на дверь, давая тем самым понять, что она должна войти в дом раньше него. Лиша улыбнулась и прошла в помещение, чувствуя на себе взгляд Вестника.

Когда они вошли, Бруна сидела в кресле. Марик приблизился к ней и низко поклонился.

— Юный господин Марик! — с улыбкой воскликнула Бруна. — Какая приятная неожиданность!

— Я привез тебе приветствие от госпожи Жизели из Анджира, — сказал Марик. — Она просит твоей помощи в одном весьма сложном деле. — Он сунул руку в суму и вынул свернутую трубочкой и перевязанную крепкой веревкой бумагу.

Бруна сделала знак Лише, чтобы та взяла письмо, и закрыла глаза, приготовившись слушать свою ученицу.

— Высокочтимая Бруна, приветствую тебя из Форт-Анджира в году 326 ПВ, — начала Лиша.

— Жизель тявкала, как собачка, в бытность моей ученицей, и пишет точно так же, — оборвала ее Бруна. — Я не буду жить вечно. Давай по сути.

Лиша просмотрела страницу, перевернула ее и только в самом конце письма обнаружила то, что искала.

— Мальчик, — читала Лиша, — десяти лет от роду. Привезен в больницу матерью, жалуется на тошноту и слабость. Других симптомов или истории болезни нет. Ему дали жесткий корень, воду и уложили в постель. Через три дня симптомы умножились. На руках, ногах и груди появилась сыпь. Увеличили количество жесткого корня до трех унций. Состояние больного ухудшилось. Началась лихорадка, в местах сыпи появились твердые белые нарывы. Целебная мазь не подействовала. Началась рвота. Мальчику давали в виде болеутоляющего сердцелист и молоко. Аппетита нет. Болезнь, кажется, не заразная.