Она, добьется своего. И не позволит ему все испортить.

— Повышающее энергетический потенциал. — Он расхохотался.

— Ты в этом нуждаешься. — Ее глаза смеялись. Этот человек никогда не удовлетворен собой. Она была бы рада, если бы ей удалось убрать морщинку между его бровями. — Сегодня вечером ты сетовал на то, что я выгляжу усталой. — Она усмехнулась. — Ничто тебя не радует, не правда ли?

Лори знала, что ей теперь делать.

— Ты не должна тратить на это силы, Лори, это моя работа.

Лори насмешливо посмотрела на Кэрсона:

— Нет, но я бы хотела попробовать. Кто-то же должен делать эту грязную работу.

— Спасибо за заботу. Но почему? — Его глаза стали очень серьезными.

— Потому, что ты заслуживаешь счастья.

Он беспомощно пожал плечами:

— Моя бывшая жена так не думает.

— Что она знает? — возмутилась Лори. Ей никогда по-настоящему не нравилась Жаклин. Эгоистичная, вздорная женщина, которую волновало только собственное благополучие. — Если бы она что-нибудь знала о тебе, то была бы не бывшей, а все еще настоящей женой.

Эти слова смутили его. Он не умел принимать комплименты. Потому что никогда их не получал.

— Так зачем ты приехала сюда в этот час?

— Я хочу узнать номер телефона Анжелы.

Более ста семидесяти детей каждую неделю посещали Центр. А бланки заполнял, как раз Кэрсон.

— Анжела?

— Высокая, худая девочка, которая так хорошо играет в баскетбол. Брюнетка с темно-карими глазами. Смеется, как голубая сойка, — уточнила Лори.

Последняя фраза вызвала возглас:

— Да, конечно! Зачем тебе ее номер?

— Я хочу узнать, как настроение у девочки.

— Не можешь найти подружку своего возраста, с кем поиграть? — Кэрсон посмотрел на лицо, освещенное светом лампы. — Ты серьезно?

— Да.

Выражение ее лица было загадочно, как японские иероглифы.

— Почему ты хочешь узнать, как у нее дела? — Внутренний голос подсказал ему, что не стоит менять тему разговора. — Кстати, об этом можно поговорить здесь, в центре. Что-то случилось?

Лори не хотелось рассказывать ему о проблемах Анжелы.

— Может быть.

По выражению его лица она поняла, что потеряла последний шанс покинуть здание офиса с телефоном Анжелы, не дав никаких разъяснений на этот счет, Лори не обещала скрывать то, что узнала от Анжелы. У Кэрсона сострадательное сердце и добрая душа. И он несет ответственность за Центр.

Кроме того, он может дать дельный совет, как поступить в этой ситуации. Лори решилась:

— Она подозревает, что беременна.

Новость ошеломила его. Он безучастно уставился на Лори, словно не веря своим ушам.

— Ей ведь всего тринадцать?

— Пятнадцать, — поправила она его, понимая, почему он ошибся. Анжела выглядела моложе своего возраста.

Тринадцать, пятнадцать — не большая разница.

— Ребенок!

Она видела, как переживает Кэрсон. Но то, что случилось с Анжелой, — печальный жизненный факт, от которого нельзя просто так отмахнуться.

— У детей появляются дети.

Кэрсон провел рукой по лицу. Черт возьми, Центр должен был защитить воспитанников от подобных вещей. Детям нужно заниматься спортом, а не сексом.

— Как ты об этом узнала?

— Я увидела ее плачущей в закутке раздевалки и заставила поговорить со мной.

У Лори был особый дар вызывать доверие и детей и взрослых. Временами даже Кэрсону было сложно что-нибудь от нее скрывать.

— А ее мать знает?

Лори покачала головой.

— Думаю, Анжела боится своей матери и не слишком откровенна с ней.

— Я бы тоже боялся своей матери, если бы забеременел в пятнадцать.

Лори засмеялась.

— Если бы в пятнадцать лет ты забеременел, это стало бы предметом обсуждения всех научных журналов. — Она улыбнулась, поняв, что еще может шутить. — В каком бы возрасте у тебя это ни случилось, твоя беременность стала бы научной сенсацией.

Кэрсон мрачно посмотрел на нее.

— Очень смешно.

Может быть, для Анжелы счастье эта встреча с Лори, подумал он. Девочки в таких случаях склонны совершать ужасные поступки.

Кэрсон написал что-то на компьютере и сохранил.

— Вот она, Анжела Солеман. — Он вставил индексную карточку, распечатал номер телефона Анжелы и протянул его Лори.

Она взглянула на строчку с цифрами.

— А ее адрес?

— О нет, я не хочу, чтобы ты ездила туда в твоем нынешнем состоянии.