Лори повернулась, чтобы взглянуть на экран, но он уже закрыл файл. Она нахмурилась.

— Что, беременным нельзя водить машину?

Она будет упорствовать, Кэрсон это отлично знал. Женщины лишены здравого смысла.

— Лори, это небезопасная поездка.

Он не должен был об этом говорить.

— Но именно там живет Анжела.

Бывали моменты, когда Кэрсону хотелось схватить ее за плечи и хорошенько потрясти. Затея лишена здравого смысла. Что за ребячество! Уже достаточно того, что она приехала сюда. Он не хотел испытывать судьбу.

— Ты ведь понимаешь, мне тоже небезразлично, что будет с Анжелой. Но я хочу хоть чем-то помочь и тебе.

Она знала, что ничего, кроме добра, он ей не желает, но хорошие отношения не давали ему права командовать.

— Рабство отменено уже очень давно, Кэрсон. Я тебе не принадлежу.

Он встал с кресла и посмотрел на нее сверху вниз.

— Ты абсолютно права. Но я твой начальник.

— Хочешь посадить меня в клетку?

Черт возьми, ее подбородок дрожал. И губы. Ему в голову пришла странная мысль, но он почти мгновенно ее заблокировал. Но не раньше, чем смог ощутить от нее эффект.

— Если понадобится, то да.

Выражение ее лица неожиданно смягчилось. Кэрсон не мог понять, обвиняет она его или нет. И о чем она сейчас размышляет.

— Ты подумал обо мне, да?

— Не пытайся все анализировать! — Он не хотел ничего обсуждать.

— Твоя чрезмерная забота о будущем племяннике или племяннице дает мне право подумать, что ты ведешь себя, как последний идиот!

— Ты умеешь играть словами.

Лори не отрываясь, смотрела на него. Кто другой мог бы упорствовать, но не она. Лори разглядела в его глазах кое-что еще. Мужчину, который не знал, как быть.

— Ты сильно по ней скучаешь, я права? Теперь о чем она говорит?

У него не было настроения обсуждать, что бы то ни было.

— По ком? — зевая, спросил он.

— По Сэнди.

Упоминание о дочери обезоружило его. Что толку утаивать свои чувства к пятилетней девочке?

— Я редко ее вижу.

И это оттого, что он все свое время проводит на работе, думала Лори.

— Почему бы тебе не взять завтра выходной день? Я могла бы тебя прикрыть. Съезди к дочери.

Не так просто сделать это.

— У меня ограниченные права на визиты к дочери, — признался он.

Она и забыла. Кэрсон рассказывал ей об этом единственный раз. Условия развода были приняты только сейчас. Жаклин ударила его в самое больное место. И использовала их дочь в качестве оружия.

Лори почувствовала неловкость.

— По-моему, это несправедливо.

Он пожал плечами.

— Кто сказал, что в жизни все справедливо? — Кэрсон выключил компьютер и кивнул в сторону карточки, которую она продолжала держать в руках. — Теперь у тебя есть телефон. Позволь, я провожу тебя до машины.

Кивнув, она пошла в сторону двери.

— Хорошо.

— Что? — удивился он. — Ты не возражаешь?

Она остановилась у двери.

— Я могла бы что-нибудь придумать, если ты хочешь.

Пропуская ее вперед, он закрыл за собой дверь.

— Нет уж, уволь.

— Ты тоже уходишь? — Дружеским жестом она протянула к нему обе руки.

Кэрсон старался не замечать того, как близко она стояла. Или того, как сильно забилось его сердце. Он подумал о том, что слишком устал для того, чтобы тщательно анализировать ее слова и жесты, и свое отношение к ней.

— Под лежачий камень вода не течет, — сказала Лори.

Она дождалась, пока он закрыл дверь и потом проверил ее.

— Знаешь, я отвечаю за свои слова.

Кэрсон пошел в ту сторону, где была стоянка машины. Он старался держать некоторую дистанцию. Свежий ночной воздух был наполнен пьянящими ароматами, и по какой-то причине он не мог совладать с ситуацией до конца.

— За какие? Ты всегда говоришь о многих вещах одновременно.

Если он старался отвлечь ее внимание, то не достиг цели, подумала Лори.

— Я насчет спонсоров, — пояснила она.

Не в его правилах просить с протянутой рукой. Но это надо было сделать — не для себя, а для Центра. Может, ее предложение единственный выход. Но Кэрсон слишком устал, чтобы сегодня вечером размышлять об этом.

— Хорошо, обсудим все завтра.

Она была абсолютно уверена, что он постарается ее отговорить.

— На самом деле?

Почему она должна постоянно задавать ему вопросы?

— Я ведь уже сказал, разве нет?

Довольная, своей победой, Лори обняла его за шею и поцеловала.