Черные брови, как грозовые тучи, сошлись на переносице.

— У девочки есть еще и мать.

— Ма Бэйкер тоже была матерью. Она убивала своих сыновей. А потом была еще Екатрина Медичи. У нее было множество детей. И она травила тех, кого считала своими врагами…

Иногда ее манера разговора раздражала его.

— Перестань читать мне лекцию по курсу мировой истории, Лори. Сейчас мы говорим о родительских правах.

— Нет, — возразила она с чувством.

— Мы говорим о судьбе молодой девочки. — Она гордо вздернула подбородок. — Ты не разговаривал с матерью Анжелы, Кэрсон. А я пробовала. Во всяком случае, пыталась. И она отвечала мне так, словно жизнь ее дочери не имеет для нее никакого значения. — Лори сжала руки в кулаки, готовая сражаться с ним, за свою правоту. — И если ты собираешься говорить о правах, как насчет Анжелы? Какие у нее права?

Она могла заставить слушать даже статую.

— Не разыгрывай из себя юриста, Лори. Ты не победишь. — Он говорил сердитые слова, сохраняя спокойствие, его голос оставался тихим. — Я не работал бы здесь, если бы не думал о правах этих детей и их родителей. К тому же сейчас нам уже грозит судебное разбирательство. Центру Святой Августины пришел конец.

По ее мнению, в мире существовало еще много адвокатов, готовых за хорошие деньги разрушать жизни людей. В глубине души она была рада, что Кэрсон покинул их ряды.

— Какое судебное разбирательство?! — гневно возмущалась Лори. — Я всего лишь отвела ее к своему врачу, чтобы Анжела могла узнать, беременна она или нет. Девочка вовсе не собирается рассказывать об этом своей матери. Она хочет все забыть. Можешь не сомневаться, Кэрсон, Анжела и ее мать не являются друзьями.

— Ладно, и что вы выяснили? Она беременна?

Ее недовольство растворилось в улыбке. Кэрсон обрадовался, что у нее изменилось настроение.

— Нет, это всего лишь задержка из-за стрессов. Кроме того, она получила серьезный урок о поведении с парнями.

Кэрсон поднял бровь в ожидании продолжения.

— Она сообщила своему парню, что опасается беременности, и он ее бросил. Сказал, что это не его ребенок. Его великая любовь умерла. — Лори покачала головой. — Девочка искала любовь там, где ее не было. Кажется, это разбило ей сердце.

Вся эта история звучала слишком сентиментально для той Анжелы, которую он знал.

— Что, она, правда, так сказала?

— Нет, она так не сказала.

Ее глаза поведали об этом.

— Ты еще и умеешь читать по глазам?

Она посмотрела на него. Его взгляд был таким же непостижимым, как и всегда. Этот мужчина оставался для нее загадкой.

— Я читаю все, о чем имею представление.

— Лори, ты заставишь меня поседеть раньше времени.

Она поправила прическу и попыталась представить его с седыми прядками, которые пробиваются сквозь черные волосы.

— Некоторым мужчинам идет седина. Она делает их значительнее.

Он коротко рассмеялся, встряхнув головой.

— Ты получила ответы на все вопросы, не правда ли?

— Вполне.

— Тебе нужно быть адвокатом. — Противники всегда бы терпели поражение, подумал Кэрсон.

Она усмехнулась.

— Если бы я была адвокатом, то достала бы тебе денег.

Его взгляд задержался на ее животе.

— Сейчас я бы не хотел, чтобы ты что-нибудь доставала. Между прочим, я бы предпочел тебя не видеть какое-то время.

— Я знаю, что это неправда. — Она смягчилась. — Потому что я освещаю твой путь.

Смешная история выходит, подумал он, когда они вместе зашли в офис. Лори была права. Но он ей в этом не собирался признаваться. Тогда бы справиться с ней, было совсем трудно.

Несмотря на то, что толчки в животе не прекращались ни на минуту, Лори провела оставшуюся часть дня в Центре. Она видела всех детей, снова поговорила с Анжелой перед тем, как та пошла домой, и сказала Ронде, что запрет все двери. Сегодня вечером не было занятий в Ламасской школе, а ей не хотелось ехать домой прямо сейчас.

Она решила поинтересоваться у Кэрсона, не хочет ли он перекусить. На пороге его комнаты она остановилась. Он сидел в той же позе, что и на прошлой неделе. И, нахмурившись, смотрел на экран.

Может, это снова подсчет бюджета? Он не сказал ни слова по поводу ее предложения с тех пор, как она поговорила с ним об этом. Надо его подтолкнуть к этому.

— Так ты обдумал мое предложение?

Он сощурил глаза, оторвавшись от экрана. Не важно, сколько он будет ее изучать, цифра на экране не изменится.

— Какое предложение?

Что он, играет с ней в игры или действительно забыл?

— Насчет сбора денег?

— Нет. — Кэрсон не надеялся на чудо, — что Лори сможет распутать это дело.