Она подняла свободную руку в шутливой клятве:

— Я буду вести себя хорошо.

Он скептически изогнул одну бровь.

— Хотелось бы верить.

Сэнди встала на цыпочки, пытаясь заглянуть за большую оконную раму. За ней стояли три длинных ряда с детскими колыбелями.

— Мы можем взять, какую нам хочется? — поинтересовалась Сэнди. От волнения она переминалась с ноги на ногу.

— Они — не мороженое, Сэнди, — терпеливо объяснил ей Кэрсон. — Каждый из этих младенцев кому-то принадлежит.

Сэнди отвернулась от окна и посмотрела на своего отца.

— Какой, принадлежит нам?

— Это ребенок тети Лори, а не наш.

— Мы вместе полюбуемся на крошку, — сказала Лори ей, подмигнув.

Кэрсон взял дочь на руки, чтобы ей лучше было видно.

— Вот она, чуть дальше. — Он указал на розовощекую малышку в третьем ряду, вторая колыбель справа.

С этого расстояния таблички с именами было трудно прочитать. Лори подняла голову, удивленно глядя на него.

— Я думала, они все кажутся тебе похожими, — усмехнулась она.

Кэрсон пожал плечами.

— Она выглядит более знакомой, чем остальные. — Он опустил дочку и поставил ее рядом с собой. — Разве я не ту разглядел?

Лори значительно посмотрела на него:

— Ты вообще ничего не разглядывал, ты знал.

Он посчитал, что нет причины для вранья.

— Да, я был здесь раньше. Когда они укладывали ее в колыбель прошлой ночью.

Лори и не думала, что он на это способен. Вообще Кэрсон делал много такого, чего она не ожидала от него еще восемь месяцев назад.

— Ты пошел за няней?

— Просто хотел быть уверенным, что они никуда не денут ребенка.

Ему показалось или она действительно сжала его руку?

— Почему я раньше не замечала, какой ты хороший?

Даже не глядя на нее, он понял, что она улыбается.

— Может быть, потому, что ты никогда не была захвачена болью врасплох.

Она взглянула на Сэнди.

— Твой папа — чудесный человек, — сказала она малышке.

Сэнди отвернулась от оконной рамы, посмотрела на своего отца серьезными глазами и энергично кивнула:

— Я знаю.

В свою очередь Лори победоносно посмотрела на него: она нашла союзника.

— Устами младенца…

Кэрсон поднял одну бровь.

— Ты говоришь о Сэнди или о себе?

— Издевайся, если хочешь, это все равно ничего не меняет. Ты куда милей, чем хочешь казаться.

Кэрсон слегка покачал головой: он не будет вступать с ней в дебаты и отыскивать истину.

В палату заглянула молоденькая медсестра.

— Вы все собрали?

Давным-давно, сказала про себя Лори. Она едет домой. Спустя два дня после родов она собиралась начать свою новую жизнь, самостоятельную, в качестве матери.

Первый шаг уже сделан, подумала она.

Лори посмотрела на свою сумку, лежащую на кровати. Кэрсон принес ее на следующее утро после родов. Не считая ночной рубашки, халата и тапочек, которые она специально купила для больницы, она почти ничего не взяла с собой. Все три вещи снова лежали в сумке.

— Все собрано.

— Пора упаковывать главного участника. — Помогая себе локтем открыть дверь, в комнате появилась другая медсестра. У нее на руках лежал заветный сверток. — Мама ждет свое сокровище!

С растерянной улыбкой Лори взяла ребенка на руки. Она почему-то очень волновалась.

— Конечно, ждет.

Секунду медсестра стояла над ней. Она потрепала Лори по руке:

— Вы справитесь.

У меня большие сомнения по этому поводу, подумала Лори. Ах, если бы ее мама была жива!

— Могу я еще немного подержать дочку?

— Сколько пожелаете. И запомните, любые вопросы можно решать по горячей линии госпиталя Блэр. Звоните круглосуточно, — давала указания она. — Мы всегда поможем вам со всеми вашими проблемами.

Лори сама говорила об этом женщинам на занятиях в Ламасской школе. А теперь пришел ее черед, подумала она. Все, книги про детей, хороши и полезны, но вряд ли они помогут тому, кто оказывается один на один со своим малышом.

— Сколько времени я буду числиться молодой мамой?

Сестра улыбнулась ей.

— До того момента, как дети пойдут в колледж. — Она положила телефонный номер к Лори в кошелек. — Запомните, круглосуточно, — повторила она. — А кто везет вас домой?

— Я.