— Я оставляю это право тебе.

Прижав ребенка к себе, Лори расстегнула еще одну пуговицу и затем еще одну.

— Спасибо большое.

С усилием он оторвал от нее глаза, хотя это было не так просто. Его благородные намерения не заходили так далеко.

— Гм, я кое-что должен тебе показать.

Она увидела румянец у него на щеках.

— Ты смущен? — Лори перестала расстегивать блузку. Она никогда не думала о том, что Кэрсона можно смутить. — Ты же присутствовал при ее рождении.

— Если ты помнишь, — он смотрел на стену напротив, — я был с другой стороны.

Этот мужчина был просто восхитителен.

— И ты не смотрел на меня?

— Нет. Думал, что даже при родах тебе необходимо уединение.

Удивительный человек!

— Ты очень интересный тип!

— Как я уже говорил, ты меня мало знаешь.

Сделав это заключение, Кэрсон повернулся на пятках и исчез немного быстрее, чем хотел бы.

Ее мягкий смех провожал его, пока он шел в прихожую.

Кэрсон всегда вставал очень рано. Это была давняя привычка. Когда он проснулся, то удивился, что ребенок не нарушил его сон. Обычно новорожденные просыпаются каждые два-три часа и дают знать о своем присутствии. Он глупо надеялся, что даст отдохнуть Лори. Но вместо этого сам уснул, как убитый.

Все-таки он в чем-то ей помог, подумал Кэрсон, когда шел в кухню. Он решил сделать для Лори завтрак.

Войдя, Кэрсон обнаружил, что Лори его опередила. Стоя к нему спиной, она как раз открывала холодильник.

— Что ты здесь делаешь, и зачем так рано поднялась с постели? — негодовал он.

От неожиданности она уронила тарелку с маслом. Подняв и поставив ее на стол, она глубоко вздохнула, чтобы пульс пришел в норму.

— Это называют приготовлением завтрака.

Он посмотрел на микроволновку. Там готовилась еда на двоих.

— Я не просил тебя делать мне завтрак.

Ему сложно выразить благодарность, подумала Лори.

— Нет, но ты остался мне помочь в первую ночь, и я оценила это больше, чем ты можешь себе представить. — Она разделила яичницу, лежавшую на сковороде, на две порции.

— Теперь у меня нет возможности отвезти тебя в госпиталь и оказать тебе моральную поддержку.

Поставив сковородку в мойку, она налила в нее горячей воды.

— Но позволь мне хотя бы приготовить для тебя завтрак.

Кэрсон привык к холодной пище, которую съедал за своим рабочим столом в Центре. Даже когда был юристом, он завтракал в офисе.

— Я думал перехватить что-нибудь по дороге.

Сухомятка, подумала она. Хлебцы были уже готовы. Лори быстро сделала два бутерброда с маслом.

— Ты так обычно питаешься?

Он пожал плечами. Еда нужна, только чтобы поддерживать силы, и не нужно на ней зацикливаться.

— Вообще, да.

— Понятно. — Выложив хлебцы на его тарелку рядом с яичницей, она поставила ее на стол. — Тогда я приглашаю тебя на обед в любое время. — Взяв вилку и салфетку, она положила их возле его тарелки. — Ну вот, завтрак подан.

Ему захотелось сбежать.

— Я не собираюсь садиться тебе на шею…

Она остановила его взглядом.

— Помолчи!

Не надо было вступать с ней в споры с раннего утра. Он заставил себя опуститься на стул.

— Да, мамочка.

— Так-то лучше. — Лори села напротив него. На ее тарелке лежал бекон. Она заметила, как Кэрсон посмотрел на него.

— Я не жарила для тебя бекон, потому что помню, что ты не любишь его.

Они никогда не завтракали вместе.

— Откуда ты знаешь, что я не люблю бекон?

— Курт говорил мне. — Взяв с тарелки закрученный рулетиком бекон, она отломила кусочек и положила себе в рот. — Такое я запоминаю. — Улыбка мелькнула на ее губах, когда она посмотрела на него. — Как и этот разговор, который мы никогда не закончим.

Он начал есть. Яичница оказалась очень вкусной.

— Какой разговор?

— Скорее, обсуждение, — исправилась Лори, глядя ему в лицо. — Только не начинай геройствовать.

Она снова заговорила об этих ужасных деньгах!

— Я вовсе не геройствую, и если ты хочешь меня отблагодарить, давай покончим с этой темой.

Нет, так она не согласна.

— Ты знаешь, что я права.

Неужели Кэрсон мог подумать, что она об этом забудет?

— Я знаю, что ты кого угодно заставишь согласиться с тобой.