Гарри взглянул на Гермиону и тут же отвел глаза. Он знал, что ведет себя, как эгоист. Ремус и Сириус заслужили отдых от беспокойства за него.

– Я в порядке, - тихо произнес Гарри.
– Я лишь надеюсь, что новый преподаватель Защиты будет не хуже Ремуса.

Гермиона потянулась и взяла Гарри за руку, а Рон положил руку ему на плечо.

– Не беспокойся, Гарри, - уверенно произнес Рон.
– У тебя есть мы, и ты всегда можешь послать им сову.

Гарри кивнул, глядя в тарелку. Он не мог понять свои чувства. Он вообще не мог понять, что чувствует. Он еще никогда не чувствовал, что потерял что-то перед началом учебного года. Никогда не думал, что захочет быть где-то в другом месте, за пределами школы. Что происходит? Почему? Откуда такое чувство?

– Гарри, - тихо произнесла Гермиона, наклонившись еще ближе, чтобы никто не мог подслушать.
– Расставание - это обычно. Каждый расстается с семьей время от времени, например, когда уезжает в школу. В прошлом году здесь был мистер Люпин, он помогал тебе. Этим летом у тебя был мистер Блэк. Мы знаем, ты беспокоишься о них. И тебе вовсе не нужно скрывать это от нас.

Медленно подняв глаза на Гермиону, Гарри слегка прикусил нижнюю губу.

– Извини, - мягко произнес он.
– Это… в новинку для меня… иметь семью, где о тебе по–настоящему заботятся.
– От это мысли губы Гарри тронула легкая улыбка.
– Так значит, чувствовать это нормально?

Гермиона улыбнулась в ответ, Рон усмехнулся.

– Вернись в реальность, Гарри, - радостно произнес он.
– Скоро ты испытаешь радость предвкушения, потом упадешь на землю, получишь пару Вопилок. Мечты любого подростка.

Подумав об этом, Гарри не смог скрыть улыбку. В это время открылись двери Большого зала.

– Я весь в нетерпении, - произнес он, смотря на профессора МакГонагалл, идущую во главе колонны насквозь промокших первогодок. Гарри все же знал, что Ремус с Сириусом никогда ничего подобного не пришлют, даже если Гарри совершит какую-нибудь шалость. Сириус, возможно, даже поздравит его. Ремус попытается немного поворчать, пытаясь одновременно справится с Сириусом.

Когда профессор МакГонагалл поставила табурет со старой и потрепанной шляпой перед первогодками, Большой зал погрузился в тишину. Сортировка должна была вот–вот начаться, но почему-то затягивалась, чего Гарри не видел за все свое время в Хогвартсе. Медленно, поля старой шляпы широко открылись, наподобие рта, и шляпа начала петь:

Аплодисменты огласили зал, но что-то по–прежнему казалось Гарри странным.

– Песня, что, каждый год меняется?
– сквозь шум спросил он.

– А что, ты думаешь, шляпа делает весь год?
– задал Рон риторический вопрос.

Сортировка продолжилась, и профессор МакГонагалл стала называть имена. Гриффиндор сразу пополнился Денисом Криви, младшим братом Колина Криви, идеализирующим Гарри по какой-то странной причине. Он постоянно раздражал Гарри. Тот ненавидел, когда окружающие воспринимают его как знаменитость, кем себя не считал. Колин же взял себе за правило везде таскать с собой фотоаппарат и делать снимки Гарри во всевозможных ракурсах.

Гарри потерял интерес к Сортировке. Пришел он в себя только тогда, когда Сортировка уже закончилась и Рон стал набирать себе еды. Гермиона завела беседу с привидением башни Гриффиндора, Почти Безголовым Ником, о эксплуатации труда домашних эльфов в Хогвартсе. Гарри спрятал глупую улыбку, когда она начала возмущаться и напыщенно говорить о рабском труде. Вместо этого парень стал есть.

Как только ужин подошел к концу, профессор Дамблдор поднялся со своего места, чем мгновенно установил в зале тишину.

– Несколько объявлений, - весело начал он.
– Мистер Филч просил меня напомнить, что существует список из четырехсот тридцати семи вещей, которые запрещены в Хогвартсе. Копия этого списка висит на двери его кабинета. Лес по–прежнему запрещен для посещения, как и Хогсмид, если вы еще не на третьем курсе. Также я с сожалением говорю, что в этом году не будет чемпионата школы по квиддичу, поскольку начиная с октября и в течение всего учебного года мы будем принимать…

Двери внезапно открылись, и в них вошел человек в черном плаще, напугав даже многих преподавателей. Человек откинул капюшон, обнажив голову с длинными темно–серыми волосами. Все взгляды были прикованы к нему, а мужчина тем временем медленно подходил к столу преподавателей. Глухой стук раздавался при каждом его шаге. Мужчина явно хромал. Когда его лицо осветилось, все увидели, что оно испещрено глубокими шрамами. Немалая часть носа отсутствовала, а глаза были еще более жуткими. Один был нормальный, а другой слишком большой, глубокого синего цвета. И этот глаз неестественно вертелся: налево, направо, вверх, вниз.

Пройдя за преподавательский стол, мужчина потряс руку Дамблдора и сел на место Ремуса. Гарри закрыл глаза, вспоминая слова своего крестного. У Гарри даже не возникло ни малейшего желания плохо себя вести на его занятиях. Мужчина выглядел еще жутче, чем профессор Снейп, а это говорит о многом.

– Прошу поприветствовать нового преподавателя Защиты от Темных Искусств профессора Моуди, - объявил Дамблдор.
– А сейчас вернемся к тому, что я хотел сказать. В этом году Хогвартс будет принимать Турнир трех волшебников.