В последствии Гарри не мог понять, как отсидел все занятия в этот день, даже Зельеварение. Сконцентрироваться на чём-нибудь было нереально. Когда занятия прошли, в голове пульсировало так сильно, что Гарри с трудом держался на ногах. Когда все ученики разошлись по башням факультетов, Гарри буквально рухнул на кровать, закрыл глаза и с облегчением вздохнул. Он не знал, как или почему. Он просто знал, что должен поспать, иначе сумасшествие в голове не остановить.

– Э… Гарри?
– недоуменно спросил Рон.
– Ты чего улегся? Мы же должны спешить в Вестибюль.

Гарри не двигался. Нужно было соврать Рону, но так, чтобы и Гермиона поверила. Он не хотел, чтобы накануне прибытия гостей из двух других школ, все преподаватели сбежались к нему. Он не хотел портить другим ночь из-за того, что сам чувствует себя плохо.

– Голова болит, - пробормотал он.
– А ты иди. Потом расскажешь, как всё прошло.

Рон тут же подбежал к кровати Гарри.

– Шрам болит, Гарри?
– прямо спросил он, ибо они были в спальне одни.
– Это Ты–знаешь-кто?

– Нет, - простонал Гарри.
– Обычная головная боль. Просто нужно поспать.

Должно быть, Рон поверил ему, так как следующее, что запомнил Гарри, была пустая комната. Гарри обхватил голову руками и стиснул зубы, борясь с выступающими слезами - настолько сильной была боль. Почему это случилось именно сейчас? Он так хотел посмотреть на прибытие учеников из других школ. Ремус говорил, будет на что посмотреть.

Очередная вспышка боли, и он больше ни о чём не смог думать или вообще что-то делать. Оставалось только лежать, ожидая, когда волна боли схлынет. Минуты казались часами. Даже боли в шраме не были столь ужасными. Снова раздались приглушенные голоса. Он перевернулся на спину и приоткрыл глаза, тут же поняв, что ошибся. Комната была слишком ярко освещена, в ней никто не мог стоять незамеченным. Он вновь закрыл глаза, молясь, чтобы эта боль поскорее прошла. А между тем голоса не утихали.

Разоблачить… Мы никогда не разоблачим… гостей… не допустим таких гостей… мы должны быть сильными… мы должны защитить наших детей…

Слишком много усилий было потрачено, и Гарри больше не мог бороться с ним. Он сопротивлялся весь день. Гарри почувствовал, как его руки обмякают и больше не стискивают голову. Одна рука, правая, свесилась с кровати. Глаза открылись, казалось, против его воли. Он лежал на правом боку и смотрел в яркую белую стену. Что-то мокрое потекло из носа, но Гарри не мог ничего с этим поделать. Он не мог даже пошевелиться. Он был словно заперт в своём теле.

Гарри не слышал, как открылась дверь и два человека бросились к его кровати. Он заметил лишь, что слепящий свет потерял свою былую яркость и что он теперь лежит на спине. Кто-то принялся тормошить его за плечо, другой проверял пульс. Парень не видел их лиц. Он не смог бы разобрать даже их слов.

Чьи-то руки прикоснулись к его подбородку и повернули голову налево.

– Легилименс!
– прошептал чей-то голос, и его обладатель ворвался в голову Гарри, в которой был сплошной хаос. Ворвался, и быстро её покинул.

– Северус?

– Там полная неразбериха, Минерва, - тихо произнес профессор Снейп.
– Посмотри в его глаза. Они светятся. Думаю, это один из тех «случаев», о которых нас предупреждал директор.

Профессор просунул одну руку под мышку Гарри, другой подхватил под коленки и поднял парня с кровати.

– В Больничное крыло, Минерва. И нужно поторопиться, иначе нас увидят.

Гарри чувствовал, что прижался головой к груди мастера зелий, чувствовал, как они покинули башню Гриффиндора. Черная мантия профессора Зельеварения служила щитом от света, наполнявшего замок, принося парню хоть какое-то облегчение.

Гарри не знал, потерял ли он сознание или просто не уследил за ходом времени, ибо следующее, что он помнил, было то, что он лежит на кровати и всё вокруг опять наполнено ярким светом.

Слепящая белизна исчезла, когда его глаза накрыла мягкая ткань, в то время как другую осторожно обматывали вокруг его головы, закрепляя повязку на глаза. Сейчас, погрузившись в темноту, Гарри стал острее чувствовать окружающее пространство. Он ощутил внезапно, как что-то приблизилось к Хогвартсу, а потом и приземлилось перед застывшими в ожидании студентами. Он каким-то образом понял, что гости из одной из школ прибыли на гигантской карете, запряженной двенадцатью лошадьми, не уступающими карете размерами. Он будто вблизи видел дверцу кареты и изображенный на ней герб школы - пять звезд, вылетающих из двух перекрещенных палочек. Гарри понял, что это прибыли гости из Шармбатона.

Прошло немного времени, и Гарри ощутил прибытие гостей из Дурмстранга, словно увидев, как большой корабль поднимается из недр озера. Едва все гости прибыли, Гарри почувствовал, как хаос, наполнявший весь день его голову, стал отступать, и вскоре совсем исчез. Глаза устало закрылись, тело расслабилось. Парень издал тихий стон и провалился в темноту. Боли больше не было.

Приглушенные голоса постепенно вырывали Гарри из забытья. Раздраженно застонав, он зарылся лицом в подушку и попытался не обращать на них внимания. Голова болела, он чувствовал себя совершенно вымотанным. Сначала он недоумевал, почему, но постепенно события прошедшего дня всплывали в его памяти. Он не знал, почему это случилось и что это вообще было. Он просто был рад, что всё закончилось.