Шрифт:
Та-а-ак… все готово. Можно идти гулять. А я действительно неплохо смотрюсь в этом джемпере. Только бирки надо срезать. Готово.
Ну-с-с… И где наш Ромео? Стоп. Какой еще Ромео? Лена, ты окончательно сдурела от долгого сидения в номере отеля. Марш на улицу, мозги проветривать.
Открываю дверь и выхожу в коридор.
– Лен, я тут… Классно выглядишь.
Хм-м-м… А он и в другой одежде умеет хорошо смотреться. Выглядит так, что Оксанка бы мне обзавидовалась.
Боже, о чем я думаю. Какое мне дело до того, что подумала бы Оксанка… Он не мой парень, и никогда им не будет. Он мне не нужен. Мы просто идем гулять. Просто проветриваемся.
– Идем?
– Да.
Спускаемся в лифте и выходим на улицу.
Воздух свеж и прохладен, а на улицах уже мало машин, и поэтому вокруг довольно тихо.
– Лен, извини за вопрос, я понимаю, что он тебе будет неприятен…
– Какой вопрос?
– А что за кошка между тобой и отчимом пробежала?
На кой черт он это спросил… И впрямь вопрос из категории «не твое дело». Ладно, отвечу, а то он несколько дней уже от любопытства изнывает.
– После смерти отца он женился на моей матери. Я была тогда намного моложе, и для меня было шоком и то, что отец умер, и то, что мать повторно вышла замуж. Не могу сказать, что он о нас не заботился… Заботился. По-своему. Вот только нам с мамой нужны были не его деньги. Мне нужен был отец. Он мог бы им стать, если бы я его хоть немного интересовала, но я была ему не нужна. Ему нужна была моя мать. Только была одна проблема – она была нужна ему очень… специфично.
– То есть?
– Ему нужна была она. Но ему не нужна была жена. Нужно было что-то, что он мог показывать всем, говоря при этом – «Вот, смотрите… Я женился на той самой женщине, в которую был влюблен еще в школе. И это чувство я пронес через все эти годы». Для этого она была нужна. А потом, мама поехала к нему в офис, чтобы сказать, что она от него уходит. Когда она приехала, он беседовал с какими-то бизнесменами. Он сказал ей, чтобы она подождала его в машине, и она спустилась вниз. Когда она открыла дверцу машины, она успела только сесть на сидение, и машина взорвалась. Мне потом сказали, что бомба сработала с запозданием, и что она должна была взорваться, когда открывали дверцу.
Я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание.
– Это он должен был взорваться, а не моя мама.
Стас обнял меня, и я уткнулась в его плечо. Слезы текли сами по себе, и я никак не могла их остановить. Это был полный абсурд, я не плакала даже после смерти мамы, и уж тем более не собиралась плакать перед кем-то…
– Поплачь, Лен… Поплачь. Теперь я понимаю…
Он обнял меня, и неожиданно стало очень уютно, как будто я оказалась укрыта теплым плащом, способным защитить от любой непогоды.
Глава 12
– У меня уже возникает острое желание повесить их юристов, которые готовы спорить о каждой запятой.
– Стасик, успокойся, главное, что мы в целом договорились. Утрясем частности, и сможешь смело покупать себе квартиру. Я даже сам могу распорядиться, чтобы тебе ее купили.
Я видела, как Стаса покоробило от обращения «Стасик». Примерно так же, как меня коробило от вечных «Леночка», «девочка моя» или «красавица».
– Леночка ведь тебе помогает?
Я старательно сохраняла невозмутимость.
– Да. Очень.
– Значит, все у вас будет в порядке. Я на неделю уеду, надо съездить к нашим давнишним партнерам. Вот только пока не знаю, взять Леночку с собой, или оставить здесь.
Перспектива остаться с отчимом наедине меня не прельщала совершенно.
– Артем Викторович, я же в языках – полный ноль. А тут действительно война из-за каждой запятой. Тут надо так язык знать, что я и за пять лет не научусь.
Отчим посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Стаса, и, наконец, сказал:
– Ладно. Девочка моя, тебе придется остаться здесь.
– Я не девочка, и не ваша, Артем Викторович.
– Лена, давай не будем сейчас…
– Если надо остаться, чтобы помочь с текстом, я, разумеется, останусь.
– Хорошо. Держите меня в курсе как все у вас идет.
Когда он вышел за дверь, я подошла к Стасу и положила руку ему на плечо.