Вновь последовало долгое обдумывание.

– Хорошо, я согласна.

Я оторвалась от компьютера, чтобы глотнуть остывшего чая и задумалась. Отчим предлагал отправиться с ним поработать на месяц, и это сулило неплохие деньги, на которые можно было бы и компьютер поменять, и вообще жить поприличней какое-то время, но то, что он постоянно будет рядом наводило на меня страх.

Прекрасно понимая, что страх этот не имеет под собой никаких оснований, я, тем не менее, не могла убедить себя до конца в целесообразности данной работы.

Хорошо быть переводчиком с трех языков, и сидеть на работе с десяти до шести, но работать за границей личным переводчиком при собственном отчиме… Это было и заманчиво и…

Окинув унылым взглядом свою квартирку, я убедилась в том, что отклеивающиеся обои никуда не делись, погрызенная лет шесть назад собакой мебель не восстановилась, а гардероб все так же сиротливо стоит в углу, вмещая в себя три нехитрых наряда: один для работы, один для гуляния, и один для «выхода в свет».

Чем черт не шутит, подумалось мне, Ильта же согласилась на свою работу, хотя и очень не хотела связываться с Дайрусом. Видимо пришла и моя пора хоть немного выбиться в люди. Но если он точно хочет чтобы я с ним поехала – пусть будет добр, купит мне ноут, поскольку расставаться с моими текстами на такой срок я не готова.

Взяв мобильник я набрала номер отчима, и чувствуя себя последней дурой, которая соглашается на то, что делать не следует, сказала:

– Хорошо, я согласна…

– Проклятье, зачем нам сдался этот тип – ныл в голове Ильты Дайрус.

– Сделай доброе дело, заткнись. Этот тип – незаменим в большей части моей работы. Он силен как бык, и если дело дойдет до драки, то ты и представить себе не можешь насколько он ловкий.

– Я не предполагал, что подписываю на эту работу еще и его. Он твой любовник?

– Во-первых, не ты его подписывал, а я. Плачу я ему из своего заработка. Во-вторых, он не мой любовник. Он мой старый друг, который запросто мог бы пойти со мной в любую переделку, даже если бы я ему не платила. В-третьих, он терпеть не может магию и магов, поскольку сам лишен Дара. Любое, даже минорное проявление магии по нему обнаруживается намного лучше, чем любым заклинанием.

– Интересно, - неожиданно сказал Дайрус – а как он относится к пассивной магии?

– К пассивной? – не поняла Ильта.

– Вложенной в материальный носитель. Он чувствует таковую?

– Нет. Более того, он несколько раз выручал меня этим.

– В смысле?

– Он не чувствует пассивной магии и она не способна оказать на него воздействие. Пару лет назад мы забрались по заказу одного антиквара в древнюю гробницу, чтобы вытащить оттуда доспехи. Они были прокляты, и проклятье должно было лечь на того, кто их коснется. На него оно не подействовало.

– Тогда я начинаю понимать, зачем ты его взяла с собой. Кстати, ты не права. Дар у него есть, но это не тот Дар, который позволяет использовать магию. Это вторая сторона медали.

Ильта вздохнула.

– Ладно, скоротаем дорогу за беседой, а то уныло тащиться от «ближайшей точки» куда нас забросил твой транспортник нам еще примерно полдня. Расскажи мне о «второй стороне медали».

– Хорошо, хотя по идее тебе вообще этого знать не положено. Кстати, до чего же неудобный у тебя ритм жизни…

– Это еще почему?

– Ешь нерегулярно, такую гадость, к которой я бы и не прикоснулся, спишь где попало… Как еще блох или вшей не подхватила – не понимаю.

– А тебя будто кто заставлял такой контракт заключать… Влез в мою шкуру – так терпи.

– Девочка, я не…

– Я тебе уже давно не девочка!!!

– Нашла чем хвастаться…

– Ах ты…

– Лучше молчи.

– Вот выполним контракт – я тебе прилюдно два пальца покажу, если еще о какой работе попросишь.

– И кто из нас теперь хамит? Мало того, что я валяюсь у вас в Гильдии в состоянии полной недееспособности… Мало того, что я вынужден спать только когда ты спишь, чувствовать вкус всего того, что ты ешь, так ты еще, гнусная девчонка, мне, уважаемому магу, и хамить вздумала? Да чтобы я еще раз сам с тобой связался…

– Вот и шел сам бы за своей драгоценной Печатью. Мне она ни к одному месту не пришпилилась. Будешь выпендриваться, я тебе такое выскажу, что и пьяным фермерам не снилось. У меня словарный запас богатый… Я, знаешь ли, на трех языках разговариваю, но ругаться могу на восьми. И поверь, уж что-что, а запас ругательств во всех этих языках богатый.