Паровоз был красивый. Весь голубой, так что на него весело было смотреть. На его широкой груди был укреплён большой портрет товарища Сталина, украшенный флагами и лентами.

Асфальтированная дорога свернула к проходной конторе. В этой конторе было, наверное, дверей десять. И вся огромная людская река разделилась на десять ручьёв и двинулась через двери проходной конторы на заводской двор.

Соколовы предъявили в конторе свои пропуска, а гости показали приглашения на праздник. Так всех и пропустили на заводской двор. И первый раз в своей жизни Ваня наконец-то увидел завод.

Заводской двор был весь изрезан рельсами.

Вот по рельсам пробежал паровозик, который сразу очень понравился Ване. Паровозик этот был маленький. Рядом с обыкновенным паровозом он походил на ученика первого класса рядом с учителем.

— Смотрите! Паровоз-мальчик! — сказал Ваня.

— Нет, это паровоз-старичок! — возразил дед. — Мой ровесник. Теперь он не выходит за ворота завода. Когда я был таким, как ты, эти паровозы выпускал наш завод. И гордился ими. А ходили они раз в десять медленнее, чем бегают наши паровозы теперь. И тащили за собою не больше четырех вагонов. Смешно даже и вспомнить…

Паровозик вдруг закричал тоненьким голосом.

Ваня, присмотревшись, увидел, что в будке этого паровозика стоит озабоченный рослый бородатый машинист. На платформах, которые тянул за собою паровозик, грохотали и дребезжали тяжёлые металлические рамы.

Паровозик свистнул ещё раз, перед ним распахнулись ворота, и он вкатился по рельсам со всем своим грузом в высокий дом.

— В дом поехал! — удивился Ваня.

— Не в дом, а в цех! Ну, пока до свиданья, внук! — сказал дедушка. — Нам пора на работу.

— До свиданья, сынок! — сказала мама. — Мы скоро увидимся.

— До свиданья, Ваня! Никита Васильевич тебе всё расскажет, — сказал папа.

И, к Ваниному удивлению, папа, мама и дедушка разошлись в разные стороны.

— Разве они работают не вместе? — спросил Ваня.

— Нет, Ваня, не вместе, — ответил Никита Васильевич. — Каждый паровоз состоит из множества разных частей. Среди них есть огромные и крошечные, стальные и свинцовые, медные и деревянные. Над каждой частицей паровоза работают мастера своего дела. Оглянись-ка!

Ваня оглянулся — и ахнул.

Всё великое множество рабочих, которое только что заполняло заводской двор, исчезло бесследно. Двор был пуст. Только рельсы блестели на солнце.

— А где же все? — спросил Ваня.

— Каждый нашёл своё место и занялся своим делом, — ответил Никита Васильевич.

И Ваня понял как следует, в первый раз в своей жизни, как огромен завод, если тысячи людей сразу нашли тут своё место.

— Бабушка, а где работал твой папа? — спросил Ваня.

— Нет теперь этого цеха, — ответила бабушка. — Ничего тут и не осталось от царского времени. Всё перестроилось, всё помолодело.

Снова засвистел маленький паровозик и повёз через двор колёса. Но какие! Зазубренные, грязные, покрытые чёрной землёй. Всякому с первого взгляда было понятно, что на таких колёсах далеко не уедешь.

— Ой, какие колёса! — сказал Ваня. — Они никуда не годятся. Верно?

— А вот и неверно! — ответил Никита Васильевич. — Просто они только что родились на свет. Видишь, сколько зданий кругом заводского двора? Они называются так: цеха. Эти колёса родились в заготовительном цехе, в литейном. А паровозик повёз эти колёса в обрабатывающие цеха. Там рабочие обточат их на своих станках, отшлифуют, и станут колёса такими красавцами, что залюбуешься. Пойдём посмотрим на это дело своими глазами.

И вот все трое отправились в удивительное путешествие, полное чудес и приключений.

Сначала все трое вошли в литейный цех, огромный как амбар, высокий и пустой.

Пол в цехе был земляной. И Ваня вдруг увидел, что рабочие цеха вытащили из земляного пола деревянное колесо.

— Гляди! — сказал Никита Васильевич.

Деревянное колесо оставило глубокий след в земле, как босая нога оставляет след в мягкой глине. Рабочие маленькими лопатками старательно подравнивали и подправляли этот след, а потом прикрыли его крышкой — земляным ящиком с маленьким отверстием в углу.

— Что это они сделали? — спросил Ваня.

— Они сделали форму — такую, как бывают формы для песка, — ответил Никита Васильевич. — Только эти формы не жестяные, а земляные; не маленькие, а огромные; не для песка, а для железа. Через отверстие нальют в форму железо, и получится настоящее колесо.

— Разве железо можно наливать? — удивился Ваня.

— Гляди сюда! — опять сказал Никита Васильевич.

И Ваня увидел в другом конце цеха, как рабочие вели огромный ковш, подвешенный на цепях, который покорно плыл над землёю. Ковш был полон железом, но не тем твёрдым и холодным, которое так хорошо знакомо всем, а жидким, светящимся, похожим на огонь и страшно горячим.