Я не рванула с места в карьер. Сейчас я была как белка, попавшая на середину дороги, — начни метаться и все будет кончено. Я пошла быстрым шагом, но потом все же сорвалась на бег. В звуке падающей воды мне слышался топот ног; казалось, что мужчина гонится за мной. Я пробежала мимо таксофона, боясь остановиться хоть на мгновение. Сердце стучало как сумасшедшее — вот-вот разорвется.

Промчавшись через парковку и трясущимися руками открыв машину, я вылетела на дорогу. Убедившись, что никто меня не преследует, я схватила трубку.

— Бентон! Боже мой!

— Кей? Господи, что случилось? — встревоженно спросил он. В трубке стоял ужасный треск — в северной части Виргинии автомобильными и сотовыми телефонами пользуются многие.

— Голт! — задохнулась я криком, едва успев нажать на тормоз, чтобы не врезаться в ехавшую впереди «тойоту». — Я видела Голта!

— Видела Голта? Где?

— Во «Всевидящем оке».

— Где-где? Как ты сказала?

— Магазин, где работает Кэрри Гретхен. Ну, то есть с которым она связана. Он был там, Бентон! Вошел внутрь и заговорил с ней, а потом заметил меня, и я сбежала оттуда.

— Кей, немедленно приди в себя! — сказал Уэсли с необычным для него напряжением в голосе. — Где ты сейчас находишься?

— Я на южном отрезке Девяносто пятой. Со мной все в порядке.

— Продолжай ехать дальше и, ради Бога, нигде не останавливайся. Он видел, как ты садилась в машину?

— Нет, не думаю. Черт, откуда мне знать!

— Успокойся, Кей, — властно сказал Уэсли и повторил уже мягче, медленно и раздельно выговаривая слова: — Пожалуйста, успокойся. Я не хочу, чтобы ты попала в аварию. Сейчас я позвоню кое-кому, и мы его поймаем.

Я прекрасно понимала, что ничего не получится. Когда вызванные Уэсли агенты ФБР или полицейские получат сигнал, Голт уже будет далеко. Он узнал меня — я ясно увидела это в его холодном голубом взгляде. Наверняка догадавшись, что я при первой возможности вызову подмогу, он снова растворился в воздухе.

— Ты ведь сказал, что он в Англии, — тупо пробормотала я.

— Мы так решили, — ответил он.

— Бентон, разве ты не видишь? — не успокаивалась я. В мозгу у меня неутомимо выстраивались цепочки причинно-следственных связей. — Он замешан во всем этом, в том, что произошло в ТИКе. Вероятно, именно он подослал Кэрри Гретхен, именно для него она шпионила.

Уэсли молчал, переваривая сказанное. Конечно, идея была такой ужасающей, что о ней не хотелось даже думать.

Связь начала прерываться. Я чувствовала, что разговор начинает выводить Бентона из себя, потому что обсуждать такие вещи по сотовой связи недопустимо.

— Но зачем? — протрещало в трубке. — Что ему там понадобилось?

Я знала, что это было. Я не сомневалась в этом ни минуты.

— КАИН, — ответила я. Линия молчала.

В Ричмонд я вернулась, уже не ощущая зловещей тени Голта у себя за спиной — у него были дела и противники поважнее меня. И все же, едва переступив порог дома, я снова включила сигнализацию и не расставалась с револьвером даже в ванной.

В начале третьего я поехала в больницу. Люси добралась до моей машины, сама крутя колеса инвалидного кресла. Я порывалась взяться за ручки и довезти ее, как подобает любящей тетушке, но она не желала, чтобы ей помогали. Однако едва мы приехали домой, как она сдалась моим заботам, послушно отправилась в постель и теперь дремала там, полусидя в подушках.

Поставив на плиту кастрюлю, я взялась за зуппа ди альо фреско — суп со свежим чесноком, который много лет служил на холмистых равнинах Брисигеллы пищей для детей и стариков. Этот суп да еще равиоли с тыквой и каштанами сейчас были именно тем, что нужно. В гостиной пылал огонь, воздух наполнился чудесными ароматами, и настроение у меня сразу улучшилось. Правду сказать, если я долго не готовила, дом становился каким-то нежилым, заброшенным. Мне даже казалось, что он начинал грустить.

Под угрожающе нависшим небом я отправилась в аэропорт встречать сестру. Мы давно не виделись, и я не сразу узнала ее. Впрочем, она при всякой нашей встрече выглядела по-новому. Дороти была на редкость непостоянна, чем отчасти объяснялось то, какой невыносимой она иногда становилась, и имела привычку все время изменять прическу и стиль одежды.

Сейчас, уже под вечер, я стояла в терминале, пытаясь угадать знакомые черты в лицах пассажиров, сходивших с трапа самолета. Дороти я узнала только по форме носа и ямочке на подбородке — их достаточно сложно изменить. Она перекрасила волосы в черный цвет и уложила их так, что они покрывали голову словно шлемом. Глаза скрывались за огромными очками, а на шее свободно висел ярко-красный шарфик. Ноги обтягивали модные бриджи и высокие ботинки на шнуровке. Она подошла и чмокнула меня в щеку.

— Кей, как я рада тебя видеть. Что-то ты какая-то усталая…