– Это металл, – сказал Стросс. – Железистый колчедан или что-то вроде него.

– Металл? – переспросил Омал.

– Да, здесь такие осадки. – Стросс помотал щупальцем над головой. – Вместо дождя сыплются кристаллы. Они, между прочим, еще и горячие. Прожигают скафандр от шлема до подошв…

Но Омал и Артур уже не слушали профессора. Черную вулканическую долину рассекала свежая борозда. В ее конце источала разноцветные дымы гора покореженного железа. Это был какой-то космический корабль. После крушения и взрыва топливных отсеков непрофессионал уже не смог бы определить его модель. Выжил ли кто-нибудь на его борту? Ждет ли помощи, обреченно считая последние граммы воздуха, закупоренный в рубке или в каком-нибудь другом стальном аппендиксе человек?

Космос уже не в первый раз показывал клерку консалтинговой компании свою враждебную сущность. Но клерк еще не оброс тем панцирем, за которым можно было бы оставаться хладнокровным и безучастным перед лицом смерти.

– Мы здесь не одни, господа! – объявил по внутренней связи капитан.

– Уже видим, Максимилиан, – отозвался Омал. – Ты можешь определить, какой это был корабль?

– Конечно. Одну минуту… Это был автоматический харвестер. Беспилотный робот.

«Слава Первотворцам, никто не погиб!» – Омал облегченно вздохнул. Бердо искоса взглянул на него, но ничего не сказал.

Из интеркома снова донесся голос Саймака:

– Не спешите радоваться. Харвестеры не приходят сами по себе.

– Рудная компания уже на Обероне, – добавил Бердо. – Они опередили нас.

Профессор Стросс сокрушенно покачал щупальцами и нырнул в термос, над которым тут же взвилось облачко ледяного пара.

– Действительно, – согласился капитан. – Судя по всему, разбившаяся машина – харвестер нового поколения, куда более высокотехнологичная штучка, чем наша «черепашка»…

– Но это ей мало помогло, – едва слышно проворчал в рубке Уэйнбаум.

– …А такие себе могут позволить лишь корпорации, – договорил Саймак. – Ма бахт! – неожиданно выругался он. – Мисс Брэкетт, вы видите? Смотрите, господа…

«Тувия» плавно вошла в вираж. Вулканическая долина накренилась, и через миг вместо нее в иллюминаторах появились пологие сопки, светящиеся тусклым красным жаром, точно угли в камине. В ложбине между двумя самыми высокими из них стоял на посадочных опорах, сильно накренившись, маленький кораблик. Его термоэкраны почернели, их покрытие свисало с бортов лохмотьями. Расположенный на носу корабля агрегат – ощетинившаяся бурами разного калибра и роторами с ковшами конструкция – то поднимался, то опускался в механическом своем безумии. Буры и роторы вращались, разрабатывая «воздух».

– Еще один харвестер не добрался до цели, – прокомментировал капитан.

– Аварийная посадка! – догадался Бердо.

– Сколько же техники они привезли с собой! – взялся за голову Омал.

– Да, эти ребята на пустяки не размениваются.

Харвестер взорвался у них на глазах. Очевидно, один из защитных экранов выгорел до критического предела. Сверкнула плазменная дуга, буровой агрегат вытянулся вперед, словно в агонии, вспыхнули и тут же погасли позиционные огни, а потом на месте харвестера вырос клубящийся гриб.

По сопкам прошла дрожь, склоны расчертили ровные, будто отмеренные циркулем, трещины. Сквозь них виднелась раскаленная добела порода и лениво ползущая наружу – словно майонез из крепко сжатого сэндвича – магма.

Сопки взорвались под «Тувией», породив на поверхности Оберона еще один супервулкан. Тонны расплавленной породы взметнулись к низким небесам, грозя смахнуть яхту, как досадную соринку.

Капитан Саймак перевел двигатели в режим форсажа, не забыв перед этим включить сирены аварийного оповещения. Коридоры и отсеки «Тувии» огласил тревожный вой. Несмотря на предупреждение, перегрузка застигла Омала и Бердо врасплох. Авантюрист поспешно распластался в кресле и закрыл глаза. Невидимая рука толкнула Омала в плечо, колени психотуриста подкосились, не выдерживая больше вес туловища. Он промахнулся мимо кресла и упал на пол. Перегрузка вжала Омала лицом в пропитанный запахом табачного дыма ковер, как когда-то на уроках физкультуры в гимназиуме обидчики вдавливали его в провонявшие грязными носками маты. Рядом лязгнул о ножку стола термос со Строссом. И этот лязг, как ни странно, помешал Омалу потерять сознание.

Когда он смог поднять термос и усесться вместе с ним кресло, пейзаж за бортом «Тувии» полностью изменился. Сквозь иллюминаторы лилось ровное свечение, окрашивая стены и потолок кают-компании в багровый цвет. Яхта как будто летела сквозь раскаленное нутро доменной печи. Омал выглянул наружу и понял, что пришедшее ему в голову сравнение действительно недалеко от истины.

– Мостик! – просипел он.

– Сэр? – Голос Саймака был напряжен, очевидно, ему было не до разговорчиков. И тем не менее капитан спросил: – Как вы там?

– Ничего, – отмахнулся Омал. – Наши повреждения?

– Досталось нижним экранам, – ответила за капитана мисс Брэкетт. – Боюсь, джентльмены, время нашего пребывания на Обероне может сильно сократиться.

– «Черепашку» не потеряли? – спросил Бердо.

Ответил Уэйнбаум:

– Не потеряли, Артур. «Черепашку» потому и называют «черепашкой». Машина тихоходная, но бронированная от души.

– А нам, значит, досталось… – нахмурился Омал.

– У тебя кровь, – сообщил Артур. – Вытрись!