— Но не раздумывайте слишком долго. Если кто-нибудь из членов королевской семьи будет убит или похищен, я аннулирую свое предложение, — сказал Керкленд и, взглянув на Мака, распорядился: — Оставь ему одну кружку и булочки.

Иными словами, не оставляй ничего, что заключенный мог бы использовать в качестве оружия. Теоретически из оловянной кружки тоже можно изготовить нож, но для этого потребовались бы время и инструменты. Мак вылил остатки кофе в кружку Клемента, потом забрал поднос и остальные кружки.

Когда они вышли из камеры, Керкленд тщательно запер за ними дверь и сказал, обращаясь к стражнику:

— Я оставил у заключенного кружку. Проследи, чтобы ее потом забрали.

Когда они вернулись в кабинет Керкленда, Мак спросил:

— Ты думаешь, он сообщит тебе что-нибудь полезное?

— Вполне возможно. Ясно, что ему не нравится быть участником заговора убийц, и он может решить, что убийство принцесс не отвечает интересам Франции, — сказал Керкленд, пожав плечами. — Политику вразумления я считаю более эффективной, чем политику силы.

— Если он решит принять твое предложение, я надеюсь, что он сделает это как можно скорее, — заметил Мак. — Когда исчезнет их связной, заговорщики залягут на дно и отыскать их будет труднее.

Возможно, они будут настолько встревожены, что вообще откажутся от осуществления своего заговора.

— Неужели ты веришь в это? — удивленно спросил Мак.

— Это маловероятно, — сказал Керкленд и улыбнулся, что случалось с ним крайне редко. — Но надежда умирает последней.

Глава 28

Погода на следующее утро была пасмурной, дождливой, типично осенней, что соответствовало настроению Кири. Интересно, как они с Маккензи будут вести себя друг с другом, когда встретятся снова? — думала она, спускаясь в столовую, но застала там только Кэсси, которая выглядела немного усталой, но улыбалась. Должна быть, она хорошо провела время с Кармайклом в своей постели.

Вспомнив, что Маккензи собирался вместе с Керклендом допрашивать француза, Кири поздоровалась с Кэсси и положила на свою тарелку бобы с беконом, кусочек жареного хлеба и налила горячего чая.

— Посещение мадам Бланш было успешным? — спросила Кэсси.

Кири рассказала ей о лорде Фендалле, от которого пахло почти, но не совсем правильно, и о поимке француза. Она уже заканчивала завтрак, когда в комнату вошел Маккензи.

Она занервничала и чуть дрожащей рукой налила себе еще чая.

Присутствие Кэсси помогло ей сохранить самообладание.

— Допрос Клемента прошел успешно?

— Об этом еще рано говорить, — сказал он и положил на стол стопку писем. — Их только что принес лакей.

Заметив на верхнем конверте почерк генерала, Кири просмотрела все письма:

— Я написала всем в своей семье, чтобы они не думали, будто со мной случилось что-то ужасное, Кэсси, а ты не хочешь взглянуть, может быть, там есть письма и для тебя?

— Я никогда не получаю писем, — сказала Кэсси, не поднимая глаз.

— Не возражаете, если я позавтракаю с вами? — спросил Маккензи. — Я выпил кофе с булочкой вместе с Керклендом и французским шпионом, но для такого холодного дня требуется более основательная заправка.

— Мы будем рады. Кушай на здоровье и расскажи нам о допросе, — попросила Кэсси.

— Керкленд мастерски обработал француза, — сказал Мак, наполнил свою тарелку и, принявшись за еду, стал описывать стратегию Керкленда.

Выслушав его, Кэсси одобрительно кивнула:

— Очень умно с его стороны предложить ему достойный выход из позорного заговора. Надеюсь, Клемент договорится со своей совестью и назовет нам имена других заговорщиков.

— Да, это лучше, чем применять пытки, — сказал Мак. — Иногда под воздействием боли человек может наговорить такого, что, по его мнению, тебе хочется услышать.

— В этом есть смысл, — сказала Кири, взяв из стопки письмо, написанное незнакомым почерком на дорогой бумаге кремового цвета. — Силы небесные! Да оно, кажется, с королевской печатью! — воскликнула она, указывая на восковую печать.

— Похоже, это и впрямь королевская печать, — с интересом заметила Кэсси. — Вскрой его.

Кири взломала печать и обнаружила там записку от ее королевского высочества Шарлотты-Августы, в которой говорилось, что леди Кири Лоуфорд надлежит присутствовать на чаепитии в Уоруик-Хаусе.